А уж что творилось в Интернете! Ребятишки тридцати-сорока лет, до сих пор оставаясь в младенческом состоянии, начитавшись ужастиков и насмотревшись фильмов ужасов, в черную фантазировали, что было сил. В этом бедламе отделить правду от вымыслов было невозможно. Собственно говоря, большинство народа, примкнувшего к Интернету, воспринимало все как страшную сказку и ничему не верило, но сочиняло от души. Хорошо глубокой ночью, прильнув около ночника к экрану ноутбука, вчитываться в рассказ очередного фантазера, попивая кофе с коньячком или банальное пиво о леденящем вое зомби или о смерти в холодной, голодной, доэлектрической реальности. А потом с чувством исполненного долга отправиться спать с надеждой увидеть прочитанные истории в ужасном сне.
Я бы демонстративно громко фыркнул на эту дребедень, очень напоминающую небылицы про снежного человека или про инопланетян, которые на Земле есть везде и которых видело несчетное количество людей, но предъявить неоспоримые доказательства никто не может. Однако масштабы происшествий настораживали. И если в Африке внезапно обезлюдевшие районы, по крайне мере, объяснялись таинственными террористами и новыми вирусами, поразившими человечество небывалыми эпидемиями, а несчастье на Западе привычно радовало (так вам и надо, гады, не фиг на нас наезжать!), то вот сообщения о вакханалии и обезумевшем населении в Сибири, Северном Кавказе и даже на Урале (это почти рядом с моим домом!) растворяли весь оптимизм. А уж когда слухи о появившихся зомби затронули мой регион
Похоже в мире началось новое пришествие. Поэтому я Игорь Савельевич Малинин ехал не только передохнуть у единственного мне близкого человека после смерти родителей брата Александра, зарабатывающего на хлеб насущный электриком на одном из оставшихся в нищей российской деревне небольших предприятий по переработке сельскохозяйственного сырья, но и встретить возможный катаклизм у себя дома. В нем, как говорится, и стены помогают. А то мне, несмотря на тридцатилетний городской стаж сельскому по психологии человеку, очень не хотелось умирать в четырех каменных стенах.
С одной пересадкой доехал на стареньком автобусе до села. С пересадкой не значит, что ехать было очень далеко. Просто для сбережения средств транспортные кампании выбирали наиболее экономичные и прибыльные маршруты, совершенно не беспокоясь об удобстве пассажиров. Не хочешь ехать на автобусе лови попутку, разоряйся на такси, или шагай пешком все сто с гаком километров.
Добирался от остановки до дома тяжело. Было очень душно. Такое чувство, что вскоре будет страшная гроза и ливневый дождь. Попадать под потоки воды, естественно, совершенно не хотелось. Не говоря уже о себе родном, жалеющим промочить нижнее белье, у современного человека в одежде путешествовали документы для полицейских и электробытовые приборы для развлечения, которые ни в коем случае нельзя знакомить с водой. А легкая ветровка только имитировала одежду, не защищая ни от холода, что сейчас было неактуально, ни от небесной воды. Я поторопился укрыться под крышей родной избушки.
По пути заскочил в продовольственный магазин. Ибо дождь дождем, а ужин никто не отменял. Я же не восемнадцатилетняя пигалица, чтобы после шести вечера в холодильник ни рукой, ни ногой. Талия меня никогда не интересовала, а уж когда пошел
четвертый десяток я даже забыл о таковой. Купил две буханки хлеба, подумал, добавил третью. Хлебушек мы с братом поесть любили, не залежится. К хлебу добавился небольшой кусок колбасы, крупа, макароны, комбинированный фарш из говядины и свинины. Теперь вкусный и калорийный ужин гарантирован. Объедение, с учетом добавки огородной зелени и подрастающих овощей.
Вышел из магазина. Духота еще более усилилась. Воздух был так наэлектризован, казалось, сведи руки между ними проскочит молния. Точно будет дождь! Руки в ноги и спешным шагом преодолевать потенциально опасное расстояние! Фу, как тяжко, пот лился буквально ручьем, пропитывая несчастную одежду. Хочу пить!
А вот и родной деревянный дом с железной крышей, покрашенной серебрянкой. Покойный отец построил его в 1990-ом году, накануне развала страны и наступления общего бардака, гордо именуемом тогдашними бестолковыми демократами переходом к рыночной экономике. Дом был поставлен посреди вытянутого прямоугольником земельного участка и разделял его на малый огород, где росли овощи, смородина и крыжовник, и большой, выделенный под картофель и еще кой-какие культуры.
Большой, но довольно захламленный двор встретил меня радостным лаем здоровенного (стоя на задних лапах, он легко закидывал передние на плечи взрослому человеку) рыжего пса Герасима и болтающейся под ногами кошки Наташки (это вся живность хозяйства). Брат еще находился на работе, живность за день оголодала и была рада родной душе. Жил Александр один, с женой он давно развелся и больше связывать себя узами брака легкомысленно не собирался.
Пришлось накормить страждущих, которые все равно настырно вытребуют свою долю. Потом глянул в малый огород. Одобрительно кивнул. На грядках в достаточном количестве росли культурные растения помидоры, огурцы, лук, чеснок, сельдерей и посеянные по моему настоянию салат и укроп. Как я и ожидал, зелень можно было пускать в оборот уже сейчас, радуя желудок. Остальное обещало неплохое будущее. Особенно радовал крыжовник, ветки которого оказались буквально обсыпанными еще несозревшими ягодами.