51.3772.128.118
Нечто важное. Как-то связанное со мной. ЧертчертчертЧЕРТВОЗЬМИ, я не могу вспомнить!!!
-Как скажешь, Джимми, как скажешь. Дело твое, но ты все равно не нервничай. Нервничать вредно для здоровья. Вон, ты уже весь вспотел и зубами опять ремни начал грызть, а говорил не буйный, ай-яй. довольный собой толстячок отправил себе в пасть бренные останки розового пончика с шоколадной глазурью и достал следующий. Желудок опять свело судорогой.
Как же хочется есть...
Жаль, что на мне в данный момент смирительная рубашка, ограничивающая любые потенциальные движения. Все же не стоило мне доводить до истерики в полицейском участке аборигена, в камеру к которому меня на время поместили, пока копы наводили справки, кто я такой. Документов ведь нет. И не только документов.
Вообще ничего не было. Кроме рваных штанов, порванных берц с почему-то оплавленной подошвой и наручных часов. Часы были необычными, на вид какой-то раритет весь исписанный кабалистическими символами и пентограмами. Они даже время показывали неточное и почему-то шли назад а не вперед. Мне они не нравились, но тем не менее, они были моими. Полицейский попробовал их снять - я сломал ему нос. Затем его коллеги схватились за дубинки, я тоже не стал медлить и схватился за часы: с кастетом жить всегда веселее! Короче говоря, меня довольно быстро забили дубинками до состояния контуженного овоща и конфисковали вещь-док. Часы! Затем вкололи лошадиную дозу транквилизаторов и еще раз зачем-то прошлись дубинками по хребту: обожаю американскую правоохранительную систему. И только потом меня запихнули в общую камеру.
Она оказалась пустой. Почти пустой, не считая подозрительного темнокожего субъекта, уютно устроившегося на единственной прикрученной к полу лавочке. Мерзкие нигеры Я решил узнать, какого дьявола тут происходит у своего нового сокамерника и предпринял попытку налаживания дипломатических связей. "Здорово, приятель", - поприветствовал я почти порядочного арестанта. "Поцелуй меня в жопу, белое чмо", - любезно поприветствовал меня почти порядочный арестант. Как оказалось, его звали Джимми. К счастью для Джимми, я был в приподнятом настроении - транквилизаторы творят чудеса - поэтому я не стал его слишком сильно калечить. Конечно, мне бы стоило отрезать ему веки, дабы Джимми не смог закрыть глаза и был бы вынужден наблюдать, как я отрезаю ему все остальные ненужные запчасти, но к сожалению, ножа у меня под рукой не было. Но я все же поделился с Джимми соображениями по поводу несостоявшегося хирургического вмешательства и тем, что нож вполне себе можно заменить зубами. Джимми проникся ситуацией и сказал: "Я расскажу все!"
Правда, что именно мне собирались рассказать, я так и не понял.
Джимми начал нести какую-то чушь.
Он начал сдавать всех своих подельников и вспоминать имена всех своих клиентов за последние несколько месяцев, в течении которых вполне себе прилежно барыжил наркотой. Он даже сказал, где у него лежит заначка пять кило разбодяженного порошка. Пришлось остановить беднягу (сломать указательный палец на левой руке), чтобы направить поток ненужной информации в нужное русло. "Где мы находимся, Джимми?" спросил я. "В Балтиморе, сэр-господин-босс! В прекрасной стране Америке, родине восхитительных чизбургеров", пропищал заплакавший Джимми. "Не зови меня так, чувствую себя извращенцем из немецкого порно с доминированием, ладно?" попросил я и сломал Джимми еще один палец. Джимми зарыдал, а вскоре меня пересадили в одиночную камеру. Когда вопли моего сокамерника стали уже докучать даже меня. Обожаю американские полицейские участки: здесь всегда так шумно и всем нет ни до кого дела, особенно копам до заключенных в общих камерах.
Но вернемся к настоящему времени.
Вообще мне нравится говорить о настоящем, а не о прошлом. Потому что мое прошлое солянка из мутных образов, чьих-то криков, воплей и череды потери личного имущества.
Полицейский бобик, провоевавший еще с полу часа с пробками по Мортин-сквер, наконец вошел в плавный поворот в какую-то мухосрань, после чего не менее плавно вывернул, и мы оказались во дворе трехэтажного мощного здания с большими резными каменными колоннами, поддерживавшими выход верхних этажей ну или как-то так (серьезно, откуда я знаю, чего они там поддерживают, я не архитектор)! Окна здания были высокими и узкими, словно замковые бойницы, а входная створчатая дверь походила на замковые врата, не хватало лишь железных воротин и стражников. Впрочем, стражники имелись, в количестве одного скучающего охранника у входа, лениво устроившегося на кушетке за просмотром телика. А железо раздвижных воротин вполне себе неплохо компенсировалось решетками на окнах. При чем на всех. Да и забор, которым здание было ограждено, больше походил на тюремный не удивлюсь, если колючая проволока под напряжением.
Здание было центральным псих-диспансером Балтимора. Мне оно сразу не понравилось.
51.3772.128.118
51.3772.128.118
51.3772.128.118
Чертовы цифры не дают покоя. Пока мы шли к проходной, меня стали мучать приступы мигрени. В какой-то момент цифрами стало все мир погрузился в цифровое безумие. Что это? Код? Но от чего? А может номер какой-то? Я... я не знаю. Я не помню... Я НЕ МОГУ ВСПОМНИТЬ!!!