Всего за 499 руб. Купить полную версию
Скорее всего, Индонезия исчезла из мировой политики потому, что события 19651966 гг. обернулись для Вашингтона настоящим триумфом. Не погиб ни один американский солдат, ни один человек в самих США не подвергался опасности. Хотя индонезийские лидеры в 1950-х и 1960-х гг. играли колоссальную роль на международной арене, после 1966 г. от ее былой роли страны возмутительницы спокойствия не осталось ровным счетом ничего. Тринадцать лет работы в качестве международного корреспондента и журналиста научили меня, что дальние страны, стабильно и надежно занимающие проамериканскую позицию, источниками сенсаций не становятся. Изучив документы и посвятив много времени общению с людьми, пережившими те события, лично я пришел к другой, вызывающей глубокое беспокойство теории, объясняющей, почему эти эпизоды были забыты. Боюсь, что правда о случившемся настолько противоречит нашему представлению о том, чем являлась холодная война, что значит быть американцем или как именно происходила глобализация, что проще оказалось ее проигнорировать.
Эта книга адресована тем, кто не имеет специальных знаний об Индонезии, Бразилии, Чили, Гватемале или холодной войне, хотя я надеюсь, что мои интервью, исследования архивных документов и глобальный подход позволили мне сделать ряд открытий, которые могли бы заинтересовать и специалистов. Больше всего я надеюсь на то, что эта история дойдет до людей, желающих узнать, насколько непосредственно формировали нашу сегодняшнюю жизнь насилие и война с коммунизмом, где бы они ни осуществлялись в Рио-де-Жанейро, на Бали, в Нью-Йорке или Лагосе.
Два события моей собственной жизни убедили меня, что произошедшее в середине 1960-х гг. в огромной
мере продолжает влиять на нас можно сказать, его призрак по-прежнему бродит по миру.
В 2016 г., шестой и последний год работая корреспондентом Los Angeles Times в Бразилии, я очутился в кулуарах бразильского Национального конгресса. Законотворцы четвертой по размерам демократии в мире готовились голосовать по вопросу об импичменте Дилме Русеф, бывшей участнице левого партизанского движения и первой женщине-президенту в истории страны. В одном из коридоров я углядел не особо значительного, однако неизменно разговорчивого правого конгрессмена по имени Жаир Болсонару и подошел к нему, чтобы взять у него короткое интервью. К тому времени было широко известно, что политические соперники пытаются сбросить президента Русеф по формальным причинам и что организаторы ее отстранения от должности повинны в гораздо большей коррупции, чем она сама . Поскольку я был иностранным журналистом, то спросил Болсонару, не опасается ли он, что международное сообщество усомнится в легитимности более консервативного правительства, которое должно было ее заменить, да еще с учетом того, что сама процедура лишения власти законного президента вызывала много вопросов. Его ответы показались мне настолько не соответствующими общепринятым правилам политического хорошего тона, настолько бесцеремонным возрождением духа холодной войны, что я даже не стал включать их в интервью. А сказал он мне вот что: «Мир восславит то, что мы делаем сегодня, потому что мы не допускаем превращения Бразилии в еще одну Северную Корею». Абсурд в чистом виде. Русеф была левоцентристским лидером, и ее правительство можно было упрекнуть разве что в чрезмерном дружелюбии к гигантским корпорациям.
Прошло совсем немного времени, и Болсонару вышел к микрофону в зале Конгресса, чтобы сделать заявление, потрясшее страну: свой голос за импичмент он посвящает Карлосу Альберто Брильянте Устре человеку, под руководством которого, в бытность его полковником, пытали Русеф во времена бразильской диктатуры. Это была откровенная провокация, попытка реабилитировать антикоммунистический правящий режим страны и стать национальным символом крайне правой оппозиции всему, чему только можно .
Когда я брал у Русеф интервью несколько недель спустя она ждала итогового голосования, в результате которого оказалась отстранена от должности, наш разговор неизбежно обратился к роли Соединенных Штатов в делах Бразилии. Вспоминая о множестве случаев и способов вмешательства Вашингтона с целью свержения правительств в Южной Америке, многие ее сторонники задумывались, не стоит ли ЦРУ и за этим. Сама она такую версию отрицала, объясняя случившееся результатами внутренних процессов в Бразилии . В определенном смысле, однако, так было еще хуже: диктатура в Бразилии трансформировалась в разновидность демократии, способной самостоятельно избавиться от любого вроде Русеф или Лулы, кого экономические или политические элиты считали угрозой своим интересам, и вызвать демонов холодной войны, чтобы за них воевать, когда им только заблагорассудится.