Я нашел дом, адрес которого носил с собой три дня. Было раннее утро, почти такое же темное, как окна дома, едва различимые за стеной дождя. На дорожке, ведущей к дому, стоял тягач без прицепа. Дом был одноэтажный, сложенный из шлакоблоков. В огромной луже, затопившей газон, валялись целлофановые пакеты, пивные бутылки и булыжники.
Я выключил доктора Лауру на середине фразы: она приказывала рыдающей девице перестать плакать и взять на себя ответственность за собственную жизнь. Казалось, она обращается ко мне.
Мы с Эймсом выбрались из машины, и, пока дошли до двери дома, я успел промокнуть почти с головы до ног. Эймс, которому в плаще было гораздо комфортнее, осторожно нес ружье, держа палец на спусковом крючке. В небе сверкнула молния, и где-то за рекой Манати прогремел гром.
Я постучал. В небе снова громыхнуло. Дождь шумел все так же однообразно. Ноги у меня начинали промокать. Я постучал еще, громче. Ответа не последовало, да я его и не ожидал. Я потрогал ручку. Поскольку дождь барабанил по двери вместе со мной, отпечатков остаться не должно. Я нарушал закон. Я должен был вызвать полицию несколько часов назад, но в тот момент я не ладил с полицией.
Дверь оказалась не заперта.
Я подался вперед, но Эймс удержал меня своей длинной жилистой рукой и вошел первым. Это был дом опасного человека, который... Впрочем, о нем я расскажу потом. А теперь я вошел вслед за Эймсом. Свет не горел, но, несмотря на темноту на улице, кое-что можно было разглядеть.
Дождь настойчиво барабанил по крыше, словно требуя впустить его внутрь, словно порываясь снести к черту этот уродливый бетонный короб.
На диване, на разношерстных мягких стульях, на складном кресле валялись вороха грязной одежды вперемешку с пустыми жестянками из-под «Доктора Пеппера», желтыми пивными бутылками и переполненными пепельницами.
Может быть, когда мы постучали в дверь, его уже не было здесь, хотя его грузовик остался на месте. Может быть, он уехал. Какой-нибудь приятель, если он у него был, заехал за ним, и они вместе пустились искать неприятностей или меня.
Смотри, сказал Эймс своим скрипучим голосом, перешагивая через кучу каких-то обломков на пороге комнаты.
Я прошел за ним в кухню, где стоял запах, трудно передаваемый словами. Тарелки с остатками еды в мойке, переполненное мусорное ведро и тело на полу.
Я включил свет. Из мешка с мусором выполз крупный таракан и удалился по своим делам.
Кровь на полу была свежей. Эймс посмотрел на тело, оглядел кухню и покачал головой. Едва заметное движение, но я знал Эймса Маккини. Он ненавидел грязь и природную, и оставленную людьми.
Пошли, сказал я, выключая свет.
В гостиной стоял телефон, но я не мог оставаться здесь дольше и не хотел сообщать о том, что нашел уже третье тело за четыре дня. Обыскивать квартиру я не стал. В спальни я тоже не пошел, я знал, что там увижу. Я только хотел выбраться отсюда. Может быть, вернувшись в свой офис и перестав дрожать, я вызову полицию. Может быть, позвоню и навру что-нибудь. Если так, то нужно время, чтобы придумать что именно.
Дождь усиливался.
К машине пришлось добираться только что не вплавь: вода поднялась до оси колес. Я думал о том, видел ли кто-нибудь из соседей, как мы входили в дом. И видел ли кто-нибудь, как сюда входили час или два назад. И рассказали ли бы соседи об убийстве, даже если бы оно произошло прямо у них под окнами.
Мы сели в машину и медленно поехали сквозь ливень, который, казалось, мог смыть всю эту грязь, но почему-то не смывал.
Меня зовут Лью Фонеска.
Камушки сказочной Гретель, которые привели меня к дому из шлакоблоков, начали падать четыре дня назад, когда...
1
Бая-Виста, а Оноре-авеню Онор-авеню.
...он сказал, вы не бесчувственный.
Она подняла на меня глаза в третий, по моим подсчетам, раз и увидела грустного сорокадвухлетнего человека со стремительно редеющими волосами и черными глазами, в голубой рубашке с короткими рукавами и серых джинсах.
Вы детектив, как в кино по телевизору, сказала она. Рокфорд.
Скорее уж Гарри Оруэлл, предложил я. Я не детектив. Единственная лицензия, какая у меня есть в этом штате, это карточка с фотографией, где написано, что я служащий окружного суда. Но расследование может проводить любой гражданин. Вот этим я и занимаюсь. Выясняю факты.
Задаете вопросы...
Задаю вопросы.
Сколько стоят ваши услуги?
Пятьдесят долларов в день плюс расходы.
Расходы?
Телефонные звонки, бензин, прокат машины и тому подобное. Если хотите, я могу звонить вам каждый вечер и давать отчет. Отказаться от моих услуг вы можете в любой момент, предупредив накануне. Я думаю, что найду Адель дня через два-три, или скажу вам точно, что ее нет в Сарасоте.
Хорошо, сказала она, снова открывая сумочку и доставая кошелек, а оттуда пять десятидолларовых бумажек. Мне нужна квитанция.
Я взял деньги, нашел стопку желтой гербовой бумаги и написал расписку. Она взяла ее и сказала:
Я уже говорила, что остановилась в мотеле «Бест вестерн». Комната двести четыре.
Я запомню. Я протянул ей свою визитку, на которой значились только мое имя, адрес и номер телефона. Вы можете звонить мне сюда днем и ночью.