Всего за 463 руб. Купить полную версию
При этом не может не настораживать
тот факт, что в последнее время в управленческом корпусе и не только российском, но и в других странах, причем даже самых развитых, становится правилом использовать свои должностные позиции для достижения собственных чисто эгоистических интересов.
Ростки такого восприятия менеджерами-назначенцами своего служебного положения возникли, видимо, еще во времена «революции управляющих».
В западных странах реализация таких эгоистических устремлений осуществляется через выплату огромных ежегодных и выходных пособий, которые многократно превышают их месячное жалование. Даже доводя свою организацию до полного краха, они претендуют на многомиллионные выходные бонусы. Так, как это случилось во время кризиса 2008 года в США, когда CEO (CEO Chief Executive Officer, первые должностные лица) обанкротившихся компаний, вынужденные по этой причине покинуть свои посты, выписывали себе лично бонусы в 200300 млн долларов, причем из тех средств, которые выделялись федеральным правительством на спасение компании. Управляя никуда не годным образом, т. е. вовсе не думая о деле, они все свои мысли направляют в основном на личное обогащение.
В России ситуация в этом смысле особая. У нас нет такой устоявшейся традиции, как, к примеру, в США, претендовать на получение громадных бонусов. Хотя начало этой традиции уже заложено: в конце 2012 года при уходе с поста генерального директора «Норильского никеля» Владимир Стржалковский получил рекордные отходные (они называют это «золотым парашютом») 100 млн долларов119 Это за его работу в компании в течение четырех с небольшим лет. А на эту работу он пришел из Ростуризма, которая, как известно, к металлургии совсем никакого отношения не имеет. А еще раньше он служил в КГБ120 До В. Стржалковского рекорд принадлежал Денису Морозову, который при уходе из «Уралкалия» получил 7 млн отступных, 7, конечно, не 100121
Ну а поскольку такая традиция еще не получила должного распространения, то российские управленцы разрабатывают хитроумные (как им кажется) нелегальные схемы увода денег из возглавляемых ими организаций в свой собственный карман. Причем почти всегда такие схемы граничат с явным криминалом.
Но разработка таких схем требует постоянного психологического напряжения, значительных усилий по юридическому обоснованию противозаконных действий, а также по постоянному сохранению в тайне этих своих порочных действий.
А раз так, то львиную долю своего служебного и личного времени они вынуждены тратить именно на это, а не на выполнение своих служебных обязанностей. На само дело, которое должна делать возглавляемая ими организация, времени остается весьма мало, а главное их мыслительное пространство, нацеленное на делание дела, неимоверно сужается.
Вы можете себе представить, как это все проистекало: заместитель министра федерального правительства разрабатывал схемы вывода бюджетных средств, выделенных на обустройство Дальнего Востока России. При этом всем известно, что работы проводились под жестким контролем правительства. Вы можете себе представить, как воровал бывший министр обороны Российской Федерации со своим «женским батальоном» Как воровала, находясь на должности бывший министр сельского хозяйства Как выводил из оборота с последующим присвоением бюджетные средства в сумме 102 млн рублей, выделенных правительством на создание космического ракетного комплекса, директор государственного унитарного предприятия «Конструкторское бюро Мотор»122 По неточным сведениям, в половине российских регионов заменили министров здравоохранения по причине воровства. Это ведь только отдельные фрагменты целостной картины сформировать невозможно, поскольку случаев подобного типа уйма!
Для текущего момента важно еще и то обстоятельство, что со стороны профессионального сообщества менеджеров постоянно оказывается психологический прессинг на общество с целью убедить окружающих их людей, что они, наши нынешние менеджеры, являются носителями каких-то конкретных управленческих тайн, которые якобы известны только им одним. Они убеждены, что общество в силу только лишь одного этого факта должно оценивать их работу по особой шкале. «Трудно представить себе совет директоров, утверждает Павел Теплухин, который будет работать менее чем за 1 миллион долларов в год»123.
Посмотрите, что получается: если входишь в состав совета директоров124,
то одно это обстоятельство по Теплухину и должно обеспечивать тебе официальный доход не менее миллиона долларов. А ты при этом хоть до ручки доводи компанию, хоть уничтожь ее с качеством управления вознаграждение никак не увязывается. Эта парадоксальная ситуация действительно характерна для нашей страны в текущий момент. Ни один наш «видный» менеджер, ни один так называемый олигарх никогда не озвучивал ни одного принятого им решения, которое свидетельствовало бы о его исключительном профессионализме. Да и профессией ли они занимаются? Чаще всего они, первые должностные лица, исполняют политические функции, а не управляют непосредственным производством125.
О таком уровне профессионализма, которое характерно, к примеру, японским менеджерам, которые доказали, что чисто управленческими средствами можно добиться впечатляющих успехов, используя в процессе производства даже старое оборудование.