Надо строжайше себе запретить до конца жизни даже самое малое количество алкоголя. В противном случае коварный враг легко воспользуется этим и ввергнет вас в еще худшее состояние, чем прежде. Вообще надо иметь очень сильный страх: боязнь погибнуть как телесно, так и духовно. Тогда и проявится воля. Надо постоянно возгревать в себе любовь к жизни. Увидеть ее высокий смысл и назначение.
Нужно постараться найти себе какое-нибудь интересное и увлекательное занятие. Ни в коем случае не будьте праздным.
Многое зависит от того тепла, которым будут согревать вас близкие. Однако решающим является ваше желание и твердая воля.
Грех ли кодироваться или способствовать кодированию других от алкоголизма?
Для избавления от этого страшного недуга на первом месте должна быть духовная помощь. Химиотерапевтические способы лечения при этом вполне допустимы.
Если пьющий человек умер в состоянии сильно нетрезвом, считается ли это самоубийством?
Жизнь одна из величайших тайн Божиих. Среди даров, данных Богом человеку, она первый
и самый ценный дар. Поэтому расточать этот дар, сокращая жизнь удовлетворением страстей, порочными навыками, нездоровым образом жизни значит совершать серьезный грех, и Господь на Суде за это взыщет. Человек не должен быть озабочен стремлением к долголетию, ибо времена и сроки в руках Божиих. Он только должен избегать греховного небрежения к Божественному дару.
В чем грех сквернословия?
Что произошло с нами? Почему так явно открылась в последнее время духовная, нравственная и культурная деградация нашего больного общества? Раньше срамословие было языком преступников, блудниц и вообще людей опустившихся. Сейчас все это слышится на телевидении и радио, звучит в кинотеатрах, свободно произносится в присутствии людей на улице. Дети, как губки, вбирают в себя этот яд.
Есть много свидетельств, что сквернословие язык демонов. Приведу лишь один пример. История эта рассказана настоятелем Свято-Троицкой Сергиевой лавры священномучеником Кронидом (Любимовым; 18581937): «В 1894 году в обитель Преподобного Сергия прибыл помолиться прихожанин родного мне сельского храма деревни Кетилово Московской губернии Волоколамского уезда крестьянин Яков Иванович. Лицо его было печально, и на глазах виднелись слезы. Когда я спросил о причине его грусти, он зарыдал, как ребенок, и, несколько успокоившись, с тяжким вздохом сказал: Ох, батюшка, скорбь моей души так велика, что я дохожу до уныния. Иногда и рад бы умереть. У меня есть сын Василий, восьми лет, одержимый странными припадками, которые выражаются излиянием хулы на святыню и невыносимым сквернословием. Были такие случаи. Накажу я его строго и брошу в подвал, а он и там продолжает сквернословить и хулить все святое. Лицо его делается при этом черным, и страшно на него смотреть. Печаль моя за его душу столь велика, что я подчас теряю надежду на свое и его спасение. Выслушав, говорю отцу: Ясно, тут дело диавольское. Диавол всемерно стремится погубить тебя и твоего сына. Думаю, что есть какая-то особая причина, что диавол осмелился приблизиться к чистой и невинной душе мальчика. Скажи мне по совести, не ругался ли ты сам когда-либо скверными словами и не был ли свидетелем этой брани твой сын? Снова залился слезами Яков Иванович и сквозь рыдания проговорил: Да, я сам виноват в грехах сына. Трезвый я не ругаюсь, но в нетрезвом состоянии я первый сквернослов на улице и ругаюсь в своем доме, при детях. Это мой тяжкий грех перед Богом и людьми. Кайся, Яков Иванович, говорю я ему, слезно кайся. Этот грех и служит причиной сквернословия и хулы твоего сына. Но не падай духом и не предавайся унынию и отчаянию. Помни, что нет греха, который бы превышал безграничное милосердие Божие. Кстати, ты теперь находишься в стенах обители преподобного Сергия, этого великого
заступника и ходатая за всю Русскую землю и за всех притекающих к нему. Проси слезно его ходатайства перед престолом Божиим за тебя и твоего сына о даровании вам исцеления душевных и телесных немощей. Веруй, что по вере будет тебе радость. Не блещет так молния во всей Вселенной, как быстро достигает молитва родителей до Престола Божия и низводит на их детей святейшее благословение Всемогущего Господа. Молитва твоя и жены твоей могуча и может помочь в исцелении сына и всего вашего семейства.
Видимо, Яков Иванович горячо молился преподобному Сергию. Из обители он уехал в мире и духовной радости. Ровно через год мне пришлось быть на родине и встретиться с Яковом Ивановичем в храме. Вид его был спокойный и мирный. На мой вопрос, как его домашние дела, он с душевной радостью отвечал: Слава Богу! Не забыл меня Господь за молитвы преподобного Сергия милостью Своей. И рассказал мне следующее: Как вернулся я из Троице-Сергиевой обители, сын мой Василий заболел. В течение двух месяцев он таял, как свеча, и за все время своей болезни был необыкновенно кроток и смирен сердцем. Никто не слыхал из уст его гнилого, бранного слова. Любовь его ко мне была поражающая. За два дня до своей смерти он попросил меня позвать священника. Исповедовался со слезами и полным сознанием своей виновности перед Богом, в умилении приобщился Святых Христовых Таин и умер в полной памяти. Перед самой смертью он поцеловал меня, мать и всех присутствующих и тихо-тихо, как бы уснув, скончался. Его кончина для моей души была великим утешением и радостью. Сам же я, по возвращении из обители Преподобного Сергия, перестал пить, не произношу больше бранных слов. Яков Иванович после свидания со мной прожил еще двадцать лет, ведя трезвую христианскую жизнь» (Троицкие листки с луга духовного. С. 14; цит. по: Отечник проповедника. М., 1996. С. 531533).