Иностранный кредитор, наоборот, не подчиняется законодательной власти государства должника. Между иностранным кредитором и государством должником не существует иных правоотношений, за исключением установленных договором займа. В этом случае государство оказывается в положении обычного контрагента, не имеющего права односторонне изменить свои обязательства. Вследствие этого одностороннее изменение долговых обязательств по отношению к рассматриваемой категории кредиторов даже согласно закону было бы и фактическим, и формальным нарушением договора.
Предполагалось также, что поданные и иностранцы, в принципе, по-разному заинтересованы в государстве-должнике.
Способы защиты интересов государственных кредиторов.
Особый статус заемщика ставил принципиальный вопрос относительно возможности защиты прав кредитора в случае ненадлежащего исполнения государством своих долговых обязательств.
В.А. Лебедев утверждал, что «в России в административно-юридической области проведено то общепризнанное начало, что в договорных отношениях государства (казны) с частными лицами оно является простым юридическим ли цом, в защиту интересов которого выступают специально уполномоченные чиновники».
Подобное предположение, с нашей точки зрения, внешне коррелирует с нормами Устава гражданского судопроизводства и Положения о взысканиях гражданских. Так, например, законом установлено, что «частные лица или общества, права коих, на законе основанные, будут нарушены распоряжением правительственных мест или лиц, могут предъявить суду иск о восстановлении нарушенных прав» (Устав гражданского судопроизводства. Общие положения. Ст. 2). Интересы государства в гражданских делах представляет казенное управление (Устав гражданского судопроизводства. Кн. 3. Раздел 1).
Однако, в сущности, не охватывалось более глубокое противоречие. Даже безупречные гражданские законы в совокупности с оптимальным судопроизводством и действенными мерами исполнения судебных актов, устраняющие колебания воли частного должника, против государства зачастую не имеют практической силы.
Государство-должник выступает сувереном, против которого взыскание может быть произведено только с его согласия.
По выражению К. Колласа, требованиям государственных кредиторов не хватает именно защиты, которая могла бы быть оказана им принудительной силой закона, в особенности же недостает того органа, через который представлялось бы возможным провести принудительное взыскание с государства. Отказ в платеже по займу со стороны государства есть злоупотребление своей властью и свидетельствует лишь о том, что оно не достойно того доверия, которое ему оказывали. Вынужденность расходов, превышающих доходы, это лишь слабое оправдание.
Вышесказанное дополняется невозможностью процедур государственного банкротства, поскольку оно a priori является вечным институтом. Общее правило таково, что при невозможности или невыгодности выполнения своих обязательств государство произвольно и односторонне устанавливало их
сокращение. Кредиторы могли либо принять предложенные новые условия, либо вообще не получить исполнения.
Мировая практика в рассматриваемую эпоху достаточно ясно продемонстрировала, что и там, где кредитор государства, в принципе, не был лишен права привлечь к суду должника, отсутствовала возможность применить меры взыскания к государству, несмотря на наличие соответствующего судебного решения.
В связи с различным положением кредиторов государства-должника поданных и иностранцев следует отметить и дополнительные меры защиты интересов последних, которые не были зафиксированы в российском законодательстве, но вытекали из практики международно-правовых отношений. Данные специальные способы защиты практически все были связаны с силовым преодолением невозможности частноправового взыскания с государства-должника и поэтому требовали ограничения его суверенитета.
В.Н. Твердохлебов выделил, в частности:
прямое получение определенной части налоговых доходов;
создание особого фонда, аккумулирующего часть доходов государства должника, управляют которым представители государств-кредиторов.
Кроме этого, если заем был гарантирован третьими государствами, при невыполнении обязательств заемщиком погашение производилось ими.
Россия, часто выступая гарантом в получении займов третьими странами, никогда не прибегала к подобному гарантированию своих займов.
Опыт же применения международных санкций она приобрела после выхода в 1918 году декрета об аннулировании государственного долга. Вопреки доктрине Монроэ-Драго, отрицающей применение методов насилия в отношении суверенного государства, при отказе с его стороны от выполнения финансовых обязательств по займам, как противоречащих принципам международного права, ведущие мировые державы попытались применить в отношении РСФСР венесуэльский вариант силового давления. Однако в России он явно не удался: интервенция, как известно, закончилась поражением стран Антанты.