333. Если говорят: «Существуют люди, которые видят», то следует вопрос: «И что значит видят?» И как следует на него отвечать? Тем, что научить спрашивающего, как употребляется слово «видеть»?
334. Как насчет такого объяснения: «Существуют люди, который ведут себя, как ты и я, и не так как вон там тот, слепой»?
335. «С открытыми глазами ты можешь перейти улицу, не будучи задавленным и т.д.» Логика сообщения.
336. Тем, что предложение в форме сообщения имеет употребление, еще ничего не говорится о способе его употребления.
337. Может ли психолог сообщить мне, что такое зрение? Что называют сообщить, что такое зрение»? Психолог не учит меня употреблению слова «зрение».
338. Если психолог сообщает нам: «Существуют люди, которые видят», - мы можем спросить его: «И что ты называешь люди, которые видят?» Ответом на это было бы вроде: «Людей, которые при таких-то и таких-то обстоятельствах реагируют так-то и так-то и ведут себя так-то и так-то». «Зрение» было бы для психолога термином, который он нам объяснил. Зрение тогда есть нечто такое, что он наблюдал у людей.
339. Мы научаемся выражениям «я вижу...», «он видит...» и т.д. ещё до того, как научаемся различать между зрением и слепотой.
340. «Существуют люди, которые могут говорить», «Я могу высказать предложение», «Я могу произнести слово предложение», «Как ты видишь, я проснулся», «Я нахожусь здесь».
341. Ведь на то, при каких обстоятельствах определенное предложением может быть сообщением, есть указание. Как я должен назвать такое указание?
342. Можно ли сказать, что я наблюдал, как я и другие могли ходить с открытыми глазами, не врезаясь, а с закрытыми глазами не могли?
343. Когда кому-то сообщаю, что я не слепой, является ли это наблюдением? В любом случае, я могу убедить его в этом своим поведением.
344. Слепой может легко выяснить, слепой я тоже; например, тем, что он делает определенное движение рукой и спрашивает меня, что он сделал.
345. Разве мы не можем представить себе племя слепых? Разве при особых условиях оно не могло бы быть жизнеспособным? И разве зрячие не могли бы быть исключением?
346. Предположим, слепой сказал мне: «Ты можешь ходить без того, чтобы не врезаться, а я не могу». - Содержит ли сообщение первая часть предложения?
347. Ну и он не сказал мне ничего нового.
348. По-видимому, есть предложения, которые имеют характер экспериментальных предложений, но истинность которых для меня бесспорна. То есть если я принимаю, что они ложные, то я должен не доверять всем своим суждениям.
349. В любом случае, есть ошибки, с которыми я мирюсь как с привычными, и такие, которые имеют другой характер и которые должны быть изолированы от других моих суждений как временная путаница.
350. Если ввести в это исследование понятие знания, оно никак не пригодиться; ибо знание не является психологическим состоянием, посредством особенностей которого теперь объясняется всё, что можно. Особая логика понятия знание, напротив, не является логикой психологического состояния.
В. А. Суровцев, К. А. Родин
1
В рукописи стоит опустошить [leert]. - Прим. ред.
2
В рукописи перечёркнуто. - Прим. ред.
3
В рукописи здесь имеется стрелка, указывающая на «Нечто белое...». - Прим. ред.
4
В скобках здесь приведён другой вариант. - Прим. ред.
ЛОГИКА ЦВЕТОВЫХ ПОНЯТИЙ В «ЗАМЕТКАХ О ЦВЕТЕ» Л. ВИТГЕНШЕЙНА
Анализ использования цветовых понятий в связи с различными аспектами восприятия цвета и реальной языковой практики в рамках различных языковых игр занимает Л. Витгенштейна практически во всех работах. Отдельные замечания о цвете на уровне отступлений или иллюстраций включены в «Голубую и коричневую книги», в «Философских исследованиях» в контексте возможности индивидуального внутреннего опыта разбирается видение красного и т.д. Однако самые интересные заметки Витгенштейна о цвете относятся к проблеме восприятия цвета и логике цветовых понятий в «Заметках о цвете» (ЗоЦ). Эти заметки трудны для понимания ввиду известного стиля автора и не приведены к некоторому итоговому варианту.
Судя по скомпонованному и опубликованному Г. Энском тексту, которая, как она пишет в предисловии редактора, стремилась как можно меньше вторгаться в оригинальный текст, Витгенштейн пытался их редактировать. Во всяком случае, в изданных заметках приведены две частично повторяющие, друг друга версии, ни одна из которых не является окончательной.
«Заметкам о цвете» в аналитических работах витгенштейноведов уделяется немного внимания. И это выглядит странным уже хотя бы потому, что они представляют собой его последние записи и они были одним из первых текстов, опубликованных после его смерти. Представляется, что в них выражена развитая форма предлагаемого им способа философского анализа. Тем более что этот анализ применяется к классической философской проблеме восприятия.
В традиционной европейской философии, начиная с английского эмпиризма, исследование цветовосприятия в основном связано с проблемой разведения первичных и вторичных качеств. При этом в рамках решений данной проблемы условно можно выделить два основных направления исследований. Во-первых, это - исследование физической природы света и влияние этой природы на особенности цветового восприятия. Классическим здесь можно считать трактат И. Ньютона «Оптика». Во-вторых, исследование особенностей зрительного восприятия и переживания цвета вне зависимости от его природы, но основанное исключительно на анализе впечатлений воспринимающего. Образцом такого исследования может служить учение о цвете И. Гёте. Соотношения подобного рода физики цвета и психологии цвета формируют основу философских исследований цвета, в частности в аспекте соотношения первичных и вторичных качеств. Однако в «Заметках о цвете» мы не найдём ни физики, ни психологии цвета. Развиваемый в них подход скорее следует противопоставить и тому, и другому. Более того, нигде у Витгенштейна мы не найдём и проблемы соотношения первичных и вторичных качеств, что резко контрастирует с традицией.