Всего за 29.95 руб. Купить полную версию
Нет, нет, возразила она, завтракай спокойно, чтобы на пользу пошло, а я сама схожу, да кстати послушаю, что там о тебе говорят. По-моему, ты для нас самый подходящий человек, я так им и скажу: нашим барышням десять лет надо, чтобы решить, чего им хочется; так уж я беру на себя труд хотеть за них. Ты не беспокойся, все устроится. Я рада помочь ближнему, тем более, оно и богу угодно.
Премного благодарен, мадам Катрин, сказал я, главное, не забывайте, что этот ближний вылитый Батист.
Ты кушай, сказала она, тогда дольше будешь на него похож; я люблю, когда ближний живет долго.
А я смею вас уверить, что ближний вовсе не прочь пожить на свете подольше, подхватил я, подняв и осушив полный стакан красного вина за ее здоровье.
Такова была моя первая беседа с мадам Катрин. Я привел ее разговор в точности, только выпустил около сотни присказок вроде «хвала господу» и «да поможет нам создатель», которые служили ей то припевом, то главным мотивом всех речей.
Видно, эти словечки были неотъемлемой частью ее говорливого благочестия; но что за беда! Ясно одно: я был не противен почтенной домоправительнице, так же как ее хозяйкам, особенно мадемуазель Абер-младшей, в чем вы убедитесь из дальнейшего.
Я кончил завтрак и ждал решения; наконец, Катрин спустилась и сказала мне:
Ну, друг сердечный, доставай ночной колпак: с сегодняшнего дня ты ночуешь здесь.
Ночной колпак достать недолго, сказал я, а шлепанцы уже на ногах.
Вот и ладно, красавец, сказала она, отправляйся за своими пожитками, да не опаздывай к обеду. Пока ты завтракал, тебе уже и кое-что из жалованья набежало это я поставила в условие.
А много ли его будет набегать? спросил я.
Ах, плутишка! сказала она, смеясь. Но я тебя понимаю. Не беспокойся, в накладе не останешься.
Полагаюсь на вас, ответил я, поверьте, я не из тех, кто гонится за деньгами; я и сам знаю, что устроился лучше, чем заслужил, спасибо вам за заботу.
А ты краснобай! заключила она, растаяв от искреннего чувства, которое я сумел вложить в свои похвалы ей. Ну, прямой Батист, будто я с ним самим поговорила. А теперь убирайся, да повеселей, мне надо обед приготовить, болтать с тобой некогда, так что не мешай дело делать, беги за своим барахлишком. Одна нога здесь, другая там.
Считайте, что все уже исполнено, сказал я, выходя, я мигом. За моей поклажей обоз посылать не придется.
С этими словами я побежал в свою харчевню.
По дороге я однако призадумался стоит ли поступать в этот дом? Впрочем, я ничем не рискую: не понравится можно уйти; а завтрак был недурен; судя по всему, благочестие у барышень не считает кусков и не требует умерщвления плоти. Весь уклад в их доме пришелся мне по душе; парней моего возраста не чураются, кухарка ко мне благоволит; четыре трапезы в день обеспечены, все сулит удачу; только бы самому не оплошать!
Занятый этими мыслями, я не заметил, как очутился у дверей харчевни. Хозяйке я ничего не был должен, если не считать прощального поклона, и я тотчас же ушел, захватив свой узел с вещами.
Когда я вернулся, дамы как раз собирались садиться за стол. Провалиться мне на этом месте, лучшего обеда я не едал! Суп был то, что называется «суп», а уж о жарком нечего и говорить: как зажарено, что за аромат!.. Только человек железной закалки, вовсе нечувствительный к радостям, что дарует нам лакомый кусочек, мог бы не впасть в грех чревоугодия, вкушая подобное жаркое, а после него рагу (ибо на стол подали и рагу, сдобренное тончайшего вкуса приправой, какой я более нигде и никогда не пробовал). Если бы на небе принято было есть, я не пожелал бы себе там лучше приготовленного обеда. Такой обед мог бы составить одну из приманок Магометова рая.
Дамы наши не ели отварного мяса, это блюдо только на минуту ставили на стол, после чего убирали нетронутым и отдавали беднякам.
Катрин тоже отказалась от вареного мяса в пользу бедных, как она мне объяснила, и я, вслед за остальными, немедля изъявил готовность творить добро.