Маргарита Лобия - Казахские мифы стр 2.

Спутниковый снимок Казахстана. 2004 г.

Эта цивилизация порождена и выпестована Великой степью, наделившей сынов своих душой такой же широкой, как ее бескрайние просторы, и воображением таким же волшебным и фантасмагоричным, как призрачные миражи в ее раскаленных добела пустынях.

Словно восточная сказка, удивительна история формирования казахского этноса. И начинается эта история с формирования нации.

От андроновцев до гуннов

Позже, в эпоху раннего железа, степи Казахстана облюбовали скифы и саки, древние предки казахского народа, сильно повлиявшие на его традиционный уклад и эпос. Именно они привнесли в казахскую культуру и почитание лошадей, и самобытный «звериный стиль» орнаментальное изображение животных, птиц и фантастических существ на оружии, посуде, предметах одежды. Степные кочевники, скифы и саки, перегоняли с места на места отары овец, жили в юртах и пили кумыс. Отважные и неустрашимые воины, они ни перед кем не склоняли голов: даже походы в Великую степь царя Ахеменидской державы Дария I и Александра Македонского не принесли великим полководцам ни славы, ни земель, ни рабов.

Когда Дарий пришел в землю саков, один храбрец по имени Сирак изрезал себе ножом лицо и грудь, явился в стан

персов и сказал, что хочет отомстить соплеменникам, так как те жестоко избили и оскорбили его. Дарий поверил ему. Сирак возглавил войско Дария и завел его в безжизненную и безводную пустыню. Догадавшись, что их обманули, персы казнили Сирака, но тот с радостью принял смерть за родину.

Панно из кожи с изображением казахского охотника

Вы тоже умрете, предрек он, умрете от жажды и голода, а мои земляки останутся живыми и свободными.

Его пророчество сбылось много воинов Дария сгинуло в пустыне, а сам он униженно возвратился на родину.

В III веке до нашей эры на земли скифов вторгся могущественный племенной союз сарматов. В конце II века до нашей эры сарматы (а именно роксоланы, одно из сарматских племен) объединились со скифами и выступили против царя Митридата, а через несколько лет, в первом столетии до нашей эры, перешли на сторону Митридата и бросили вызов Риму. Примечательны оставшиеся после сарматов обрядовые церемонии с зеркалами. Археологические раскопки позволяют сделать вывод, что сарматы наделяли зеркала магической силой и использовали их осколки в качестве оберегов и амулетов, символизировавших божественную мощь солнца. Подобными верованиями историки объясняют нахождение в облицовке позднесредневековых казахских кулпытасов (надгробных стел) архаичных зеркальных элементов. Что интересно, в японских сказаниях, содержащих сюжеты, напоминающие мифы тюркских народов, также отражена мистика зеркал.

Карл Рорбах. Реконструкция облика скифских воинов. 1882 г.

В японском фольклоре у зеркал две основные функции. Первая, зловещая, отбирать у смотрящегося в них человека частичку его души и даже заманивать его в сети очаровательных колдуний. Вторая, возвышенная, хранить облик богини солнца.

«СВЕТ МОЙ, ЗЕРКАЛЬЦЕ»

Сокровенная сущность зеркала хорошо показана в печальной легенде о певце-домбристе Есжане и его любимой девушке Акбикеш. Певец, некогда покинувший аул и отправившийся странствовать, по возвращении оказался неузнанным никто не признал в обветренном бурями и выжженном солнцем зрелом человеке беззаботного юношу. Радостные жители пригласили его на свадьбу Акбикеш. Невеста находилась за пологом и не видела Есжана, но когда он взял в руки домбру и исполнил пронзительный кюй (музыкальный наигрыш), закончив его словами «Прощай, Акбикеш, и будь счастлива», она узнала голос любимого, и сердце ее чуть не разорвалось от горя. Тогда она сыграла ответную печальную песню, от которой у слушателей по щекам покатились слезы.

Как называется твой чудесный напев? спросили ее люди.

«Осталось лишь мое зеркальце», ответила Акбикеш.

Никто не понял, почему столь малая вещица, как зеркальце, так огорчила невесту. И только Есжан и мудрые аксакалы постигли смысл кюя. Издревле зеркало означало место встречи двух миров потустороннего и посюстороннего. Акбикеш, выйдя замуж, перешла в новый мир, откуда уже никогда не могла возвратиться к бывшему возлюбленному.

Гейгер. Гунны сражаются с аланами. 1873 г.

В первом тысячелетии нашей эры в низовьях Сырдарьи и на северо-восточном побережье Аральского моря объявились аланы, также являвшиеся кочевым племенем сарматского происхождения. Римляне восхваляли их как прекрасных наездников и лучников, а также как суровых и воинственных ратников высокого роста и необыкновенной красоты.

Позднее бежавшее из Китая племя да-юэчжи («большие юэчжи») обосновалось в южной части Сырдарьи и создало Кушанское царство. Как именно да-юэчжи повлияли на формирование казахской нации, до сих пор неизвестно, однако несомненно одно свой след в истории казахского народа они оставили.

Кушанская живопись в храме Фаяз-Тепа. III в. н. э.

Узбекистан

«Больших юэчжи» сменили усуни (уйсуни), фигурировавшие в китайских хрониках под иероглифом, означавшим «дети ворона». Усуни считаются индоиранцами и потомками саков, однако некоторые ученые выдвигают теорию о тюркском происхождении племени. Так или иначе, во II веке до нашей эры усуни пришли на земли юго-восточного Казахстана, а вслед за ними в Казахстан потянулись и канглы (кангюи), предшественники тюрков. Владения усуней, поселившихся на обильных и богатых землях Семиречья, простирались от реки Шу и озера Балхаш до горных хребтов Тянь-Шаня и озерных берегов Иссык-Куля. Канглы обосновались на северо-западе, у подножия Каратау и в долинах реки Сырдарьи. Усуни и канглы занимались скотоводством, держали табуны коней, разводили овец и охотились. И усуни, и канглы знали ремесла и умело торговали с Китаем и Персией. Конец вольготному существованию усуней и канглов положили гунны (сюнны, хунны), увеличившие свою мощь.