Вагелаук (Vagelauc) конъектура, предложенная Дж. Эвансом вместо рукописного Nagelauc; при таком чтении имя означает «согнутый, сутулый» (Walter Map 1983, 150).
Дехейбарта, то есть Северного Уэльса На самом деле Южного Уэльса (ср. однако: Bradley 1917, 395). «Id est Noruuallie» явная глосса и, может быть, добавлена после смерти Мапа.
и выходы». Согласился король; они вошли в королевство Брихана Брихейниогского и собрали много добычи. А король Брихан сидел в своей купальне, и никто не говорил ему о нападении. Его боялись из-за того порока, что всякого, кто придет с дурными вестями, король, которого словно демон охватывал, едва он уразумеет случившуюся беду, тотчас поражал тем, что подвернется под руку, камнем ли, дубиной или мечом но после первого броска, удара или нападения раскаивался и звал обратно вестника, пораненного или нет, чтобы его выслушать. Он слышал громкие вопли, подле него было копье, и хотя его войско собиралось на врага, никто не решался ему слово сказать. Наконец один юноша, из самых знатных, выскочив на середину, говорит: «Я знаю, что от страха никто из вас не пойдет к королю глашатаем наших новостей, но если вы все меня благословите, я возвещу ему об опасности». Склонив голову и приняв благословение от всех рук и языков, он вошел к королю в баню и молвил: «Ваши земли Рейног, то есть Брихейниог, отныне не смогут сражаться, ибо зверей там не осталось» . Выскакивает король из купальни и яростно швыряет в него камень, оказавшийся рядом, но промахивается и, как водится, зовет его обратно; слушает вести и, схватив платье и оружье, вскакивает на стреноженного коня. А тот свободно, словно не стреноженный, уносит его с горы Кумерайк , где король был в ту пору, в подвластные ему края. Какая-то женщина посоветовала ему снять с коня путы; он тотчас остановился и не тронулся в путь, пока не распутал коня. Потом, прокляв женщину, он пустился скакать без остановки, пока не встретился со своими людьми. Завидев его, они, успокоенные и ободренные, набрасываются на врагов, рубят и губят. По истреблении почти всего воинства король назавтра велел снести на одно место все десницы неприятелей, на другое все их мужские уды, на третье, подле дороги, которой они бежали, все правые ступни, и над этими их членами возвел насыпи в память о своей победе после всей этой похвальбы; холмы эти существуют доныне и носят названия того, что под ними скрыто. А все рассказы, что Трюнейн был спасен своей матерью и живет с нею в упомянутом озере, я думаю, лживы, ибо такую выдумку можно изобрести о любом пропавшем .
XII. ЕЩЕ О ТАКИХ ЖЕ ЯВЛЕНИЯХ
ибо зверей там не осталось. Фраза явно испорчена (перевод Таппера и Огл: «Люди Рейнога не могут вступить в бой от страха пред вашим гневом»). Reynos, вероятно, искаженная форма от Reynuc (совр. Rheinwg), а это слово появляется в источниках как альтернативное название (либо как название части) Диведа или Брихейниога. В нашем случае речь явно о Брихейниоге. «Id est Brecheniauc» глосса, возможно, добавленная позднее, но в этом случае, похоже, правильно. См.: Walter Map 1983, 152; Smith 2017, 69, 133.
с горы Кумерайк Этот трудноотождествляемый топоним (monte Cumeraic) понимают как искажение первоначально бывшего в тексте «Монтгомери» (лат. Mons Gumeri или Gumericii) (Smith 2017, 132).
ибо такую выдумку легко изобрести о любом пропавшем. Об этой концовке см.: Rigg 1998, 729730; см. также: Cartlidge 2011, 9.
Эдрик Дикий (у Мапа: «Эдрик Wilde, то есть дикий»; Ордерик Виталий называет его «Эдрик по прозвищу Guilda, то есть лесной») англо-саксонский тан, державший маноры в Шропшире и Херефордшире. После завоевания Англии Вильгельмом Эдрик не раз был среди восстававших против новой власти. Заключив союз с валлийскими князьями, он безуспешно атаковал норманнский замок в Херефорде в 1067 г.; во время волны мятежей в 10691070 гг. снова в союзе с валлийцами спалил город Шрусбери и осаждал Шрусберийский замок. Подчинился Вильгельму в 1070 г. и был участником его вторжения в Шотландию в 1072 г. Он не был владельцем Северного Лидбери, уже тогда принадлежавшего епископу Херефордскому, но владел Лидгемом поблизости. Альнот ближе неизвестен. Подробнее см.: Hinton 1923, 451454. Параллель к историям Эдрика и Гвестина (см. предыдущую главу), с содержащимся в них обеих мотивом табу, дает легенда о Мелюзине и многочисленные легенды у разных народов; см.: Hartland 1891, 304332.
питейные дома, называемые по-английски ghildhus. Слово ghildhus нигде более не засвидетельствовано, этимологические соображения см.: Walter Map 1983, 155. Мап, видимо, забавляется, приписывая внушительные размеры британским кабакам. Британцы славились в Средние века страстью к попойкам (Galfredus de Vino Salvo. Poetria nova. 1003: «Англия-бражница», potatrix Anglia); глоссатор Иосифа Эксетерского (Илиада. II. 87) говорит, что тот приписывает британцу «способность пить как преимущественное право» (Bate 1986, 169).
сей прекраснейшей чумы, сей золотой угрозы Описание любви серией оксюморонов не раз встречается в латинской литературе XII в. Ср.: Алан Лилльский. Плач Природы. IX. 118: «С миром вражда, с надеждою страх, надежность с обманом, / В смеси с неистовством ум вот что такое любовь; / Бремя легкое, крах отрадный, драгая Харибда, / Неутолимый глад и невредимый недуг. / Алчная сытость, жажда хмельная, услада обманна, / Радость, полная бед, полная радости скорбь, / Сладкое зло, злая сласть, себе горчащая сладость, / Коей хорош аромат, вкус же ее нехорош; / Буря любезная, ночь лучезарная, свет непроглядный, / Смерть живущая, жизнь мертвая, милое зло»