Хизер Грэм Мой враг, мой любимый
Пролог КИРНАН
Одна часть стала синей, другая серой.
С тех пор все вокруг изменилось. Прежняя беззаботная, полная прелести и очарования' жизнь отошла в прошлое. Они отчаянно цеплялись за нее, но она неизбежно уходила. Раскололся не только мир, но и некоторые семьи например, семья Камерон.
Один надел синее, другой серое.
Один был ее другом детства еще с тех времен, когда они жили в Виргинии на берегу океана. Кирнан бегала с ним по полям, и им обоим попадало за это. Часто, шаловливо плескаясь в ручье под лучами весеннего солнца, они поверяли друг другу свои детские смешные мечты.
А второй Камерон, брат первого, был ее кумиром. Ребенком она его обожала, повзрослев, влюбилась. А когда мир вокруг изменился, возненавидела отчаянно и страстно, так же, как прежде любила. Ведь у нее были свои принципы и свои привязанности.
Но она любила его так долго!..
Даже стоя перед алтарем с другим, и давая обет любить и почитать его до самой смерти, она все еще любила того, первого.
Почти так же сильно, как ненавидела.
В тот день, когда они расстались, она сказала, что ненавидит его.
И лишь позднее Кирнан поняла, что самой судьбой ему было назначено снова вернуться в ее жизнь.
Джесс. Джесс Камерон.
Тот, кто в синем.
Все началось поздним осенним вечером 1861 года, когда дул холодный ветер, а горы казались неправдоподобно нежными.
Они появились в чудесных осенних сумерках, словно гигантская волна, которая то и дело вздымалась и падала. Под лучами угасающего солнца движению, казалось, не будет конца. Порой розовый луч света падал на металлическую пряжку ремня или саблю, и тогда они вспыхивали крошечными огоньками. Они все шли и шли словно огромная змея, извиваясь, выползала на свет, а потом вновь пряталась в тень. Когда они исчезали, мир и покой ночи, медленно опускавшейся на горы Блу-Ридж, как будто стирали их следы. Казалось, здесь, в Монтемарте, где осень так прекрасна и нежна, а последние лучи солнца, борясь с надвигающейся ночной тьмой, золотят могучие дубы и желто-зеленые поля, они просто не могут существовать.
И тем не менее они существовали.
В следующее мгновение они снова появлялись множество пеших и множество всадников. Колонна за колонной шли солдаты.
Стоя
в саду Монтемарта под сенью вековых дубов, Кирнан Миллер отчетливо их видела. В сгущающихся сумерках невозможно было рассмотреть, какая на них форма, но и без того зрелище, которое они собой являли, внушало Кирнан страх и отчаяние. Она поднесла руку к горлу, словно пытаясь сглотнуть этот страх.
Девушка знала, что конфедераты, взорвав склады с оружием, ушли из ближайшего городка Харперс-Ферри. Они все еще находились поблизости тоже факт известный, но их было не так много. Следовательно, орда, что сейчас медленно и неотвратимо приближалась, это янки.
Вот они подошли ближе, и Кирнан сумела, наконец, рассмотреть их форму. Синяя. Итак, это армия северян, не дезертиры и не партизаны.
То, что солдаты двигались к Монтемарту, могло быть вызвано лишь одной причиной: они хотели сжечь его дотла.
Кирнан стояла неподвижно, и лишь блеск огромных зеленых глаз выдавал сейчас ее напряжение. Ночной ветер шевелил ее золотистые, с медовым отливом волосы. В лучшие времена девушку назвали бы верхом элегантности, ибо ее стройную фигурку обтягивало прелестное ажурное белое платье с серебристо-синей юбкой, низким корсажем и широкими французскими рукавами-буф, точь-в-точь копия картинки из журнала леди Гоуди. Кирнан и сама не знала, для чего продолжает переодеваться по вечерам. Наверное, погружаясь в новый мир, она отчаянно пыталась придерживаться традиций, среди которых выросла.
Между тем янки приближались.
Ей хотелось закричать, куда-нибудь спрятаться, хотелось поделиться этой ужасной новостью с одним из тех галантных щеголей, которых она встречала в своей жизни. Пусть хоть один из них встал бы сейчас рядом, заслонил бы собой, пообещал, что все будет хорошо, что у него она найдет защиту и покровительство.