Надо было отдать должное смелым даррийцам: даже под страхом смерти в драконьем огне они не дрогнули и не отступили. Ситуация накалилась до предела. Землепашцы вынули короткие мечи и ножи, кто-то схватился за вилы, косы и другое оружие народной справедливости. Фаррийцы сдерживали рвущихся в бой драконов. Стоял невообразимый шум, гам и крики. Оба клана старались перещеголять друг друга в оскорблениях.
Эй ты, сын собаки! какой-то наездник непроизвольно повернул голову. Да, ты! А я бы с тобою поспорил, кто кому платить должен!
Ну, поспорь! У меня здесь веский аргумент на поводке! наездник несильно тряхнул поводьями дракона.
Безродный выродок! Твоя мать согрешила с ящерицей, от того ты и появился на свет! И теперь спишь с этими тварями в одной постели, они признают тебя за своего!
Драконья отрыжка! Я хотя бы знаю, кем была моя мать и кто отец! И не являюсь нищей, безродной дворнягой! два воителя двинулись навстречу друг другу.
Назревала неслабая потасовка.
Вперед выступил красный дракон с Дрейком Дайером на спине, очень ловко ящер оттеснил одних задир от других. При этом сам предводитель наездников даже не шевельнул поводьями. Крестьяне насупились и смолкли.
В настоящий момент наследница даррийского клана Дайра Тайра моя жена! И по праву наследования я от ее имени собираю налоги и арендную плату с издольщиков, живущих на земле клана! Моя жена здесь со мной.
Как наследница мак Тайра пусть сама скажет, как поступить. Толпа окончательно притихла, наступила гнетущая тишина.
Я попыталась улизнуть, мне еще с середины этой лживой прочувствованной речи стало понятно, куда клонит эта фаррийская мразь. Но не успела быстро исчезнуть, пораженная наглостью предводителя драконьеров. Во-первых, я еще очень плохо управляла драконом, и несчастный принц не всегда понимал мои команды. Во-вторых, когда я все-таки справилась с управлением ящером, мне перегородили дорогу два моих тюремщика и оттеснили в сторону, вытолкали своими драконами из толпы наездников и бросили перед толпой крестьян. Когда я, гневно сверкая глазами, повернулась к ним, этим паскудным шестеркам Дрейка Дайера хватило совести принять извиняющийся вид.
Я осталась один на один с толпой небритых, возбужденных мужчин в коричневых килтах.
Такой подставы от Дрейка Дайера я не ожидала. Конечно, я уже была в курсе, что он за человек, но мне казалось, предводитель драконьеров не переступит черту! Когда жаждущие справедливости крестьяне вцепились в стремена моего дракона, порядком напугав черного принца, я поняла, что ни границ, ни стыда, ни совести для этого мужчины не существует. Он всегда добивается своего, тем и опасен.
По его милости я оказалась натурально между двух огней. С одной стороны мужчины, доведенные до последней точки бешенства, защищающие от разграбления свои дома и семьи. Дело идет к зиме, и им предстоит с семьями как-то выживать. С другой драконы, каждый из которых сожрал по полмешка кокса и теперь сыто рыгал языками пламени. Ящеры послушно ждут команды на смертоубийство.
Еще никогда и никто не ставил меня в такую неудобную позу, можно сказать, опустил ниже плинтуса, заставил встать на колени, переломив себя.
Я посмотрела в глаза землепашцам, они были настроены решительно и готовы драться.
Глянув на обочину, я увидела женщин и жмущихся к ним детей. Эти были настроены не столь оптимистично, скорее испуганы, и я их понимала.
Ужасней всего были огромные глазенки малышей, с немым ужасом и непониманием смотревшие на меня, драконов и языки пламени. Они понимали, что сейчас произойдет нечто ужасное, то, что перевернет их жизнь с ног на голову, порушит весь тот спокойный и безопасный мир, в котором они жили до этого. Дети понимали и ничем не могли помешать маленькие, слабые и беспомощные.
Я посмотрела на предводителя фаррийцев, ему было все равно. Он скользил безразличным взглядом по замершим толпам и не видел никого, словно перед ним стояло безмолвное, серое и безликое стадо скота. По его решительному лицу было видно: вздумают бодаться все пойдут в расход, на мясо для драконов. Ящеры более полезные, редкие и дорогие твари, и они очень уважают жаркое, а эти бесполезны, и их много.
На помощь со стороны фаррийца рассчитывать не приходилось, это была очередная проверка на прочность.
Если мужчины бросятся в бой, им помогут женщины, а дети? Куда же денутся они? Останутся без отцов и матерей? И подохнут с голоду холодной зимой?
Нет, придётся завязать свою гордость узелком, ну не могу я совершить такую сделку с совестью! Только ради того, чтобы показать свой гонор Дрейку Дайеру, пожертвовать детьми.
Я осторожно стегнула дракона, стараясь, чтобы он не взбрыкнул, и выехала вперед.
Мне кажется, здесь есть какое-то недопонимание. Я не желаю кровавой драки на моих землях. Объявила я так громко, как только могла, но увы, голос мой дрожал. Слова «мои земли» откровенное вранье, еле-еле просочились через стиснутые от ярости зубы. Хочу я или нет, мне придётся сделать это. Если эти люди считают, что я Дайра Тайра, дочь их предводителя, я должна хоть что-то сделать для них. Ведь эти дети, там внизу, у лап дракона, так доверчиво смотрят на меня, задрав свои чумазые мордочки.