Прямо передо мной на землю легла огромная чешуйчатая лапа ладонью вверх.
Я без слов поняла, что это приглашение. Желание чистой горной воды стало невыносимо острым. Поколебавшись всего секунду, я осторожно ступила на лапу. Когти сомкнулись над головой. Бесшумный взмах крыльев, и мы заскользили над лагерем, разгоняя туман, быстро набрали высоту и скрылись над облаками.
***
Летели недолго, черный дракон сразу свернул к ближайшим горам. Приземлился где-то в чаще, близ хребта, и, заковыляв на
трёх лапах, опустил меня прямо в ледяную горную воду! Подобно ошпаренной кошке я выскочила из воды. Одно радовало драконьи сопли и прилипшая солома сразу же отстали от кожи.
В следующий миг меня перевернуло волной и утащило на глубину, это мой дракон плюхнулся в озеро.
Откуда-то снизу веяло теплом, возможно, часть горных пиков была спящими или потухшими вулканами. Я запуталась в тартане, вместе с ним меня и вытащили из воды. Поддев когтем, перенесли над озером и опустили на мелководье. Здесь было не так холодно. Сбросив с себя клетчатую тряпку, которая явно нуждалась в стирке, я огляделась. Никого.
Радовала тишина, чистый воздух и полное отсутствие грубых драконьеров, дыма костров и едкого запаха драконьего навоза.
Подумав, я сбросила с себя рубашку, оставшись без всего. Я намеревалась несмотря ни на что соблюдать самые строгие правила личной и драконьей чистоты, в основном потому, что от гигиенических замашек драконьих наездников меня передергивало.
Было непривычно мыться без мыла, гелей для душа, бальзамов и шампуней, но мягкая горная вода, лишенная примесей фтора и хлора, действовала на кожу лучше самого дорого косметического средства.
Дракона ничего не смущало, он радовался обычной воде, простому песку, восходящему солнцу и брызгам. Постепенно его радость от этих вещей передалась и мне.
Мы игрались как дети, плескаясь друг в друга водой, правда, брызги дракона обычно сбивали меня с ног.
Хохоча как истеричка, я повисла на морде дракона, а когда оторвалась от нее, взглянула в глаза дракона, и мир навсегда изменился для меня, я поняла, что влюбилась.
Не знаю, сколько мы так простояли, таращась друг на друга.
Я помню только, что долго-долго любовалась лучиками света, падавшими в глаза определенно МОЕГО дракона и только моего!
Это были королевские оттенки пурпура и фуксии. Поэтому и имя у такого замечательного дракона должно быть необычным. Подумав немного, я решила этот красавец не кто иной, как Черный Принц.
***
Я догнал их, когда они уже вовсю плескались в озере. Отослав охрану, приставленную наблюдать за фальшивой даррийкой и дефективным ящером, я устроился на скале.
В том, что эта таинственная незнакомка не Дайра Тайра, я уже не сомневался, хотя она один в один была на нее похожа.
Всю ночь в ярости я метался по палатке, смотрел на полог входа и ждал, когда эта тварь придет с извинениями.
Когда багровая пелена бешенства спала с глаз, я обратил внимание на необычные вещи, в которые была одета наследница даррийского клана. Тряпки валялись в палатке, в припадке ярости содранные с женского тела.
Я никогда не видел такой ткани. Она тянулась во все стороны, как драконьи сопли, но стоило ее отпустить, принимала прежнюю форму.
Вся одежда до неприличия облегала тело девушки, будто вторая кожа. Я это заметил еще тогда, когда увидел ее в первый раз. Голубые бриджи и белая блуза были сшиты так узко, будто портному было жалко ткани, и он отрывал эти несчастные лоскутки с кровью прямо от сердца.
Когда я взял ее рубашку странного покроя и сравнил со своей, то поразился белизне. Я думал, что моя одежда, купленная в столице, белая, но по сравнению с ее тканью все мои рубашки были желто-серого оттенка, будто их обоссал дракон, страдающий недержанием. Одежда незнакомки сверкала чистейшей белизной снежных пиков в солнечный день.
И обувь очень странная. Огромная, будто чуни, которые крестьяне шьют и вяжут из кожи и звериных шкур. Только материал такой же запредельной белизны. С тонкими микроскопическими стежками иглы. А внутри обувь незнакомки мягкая, будто выстелена кроличьим мехом. Но снаружи сапожки прочные, словно крестьянские деревянные сабо. К ноге крепятся с помощью тесемок.
Я не знал, в каком клане могла быть сшита такая обувь и из чего. На драконью кожу это мало проходило.
В полог палатки поскреблись, и я даже что-то ответил.
Будто мышки внутрь скользнули женщины. Принесли еду, унесли нужник, зашуршали, убираясь, и так же неслышно, глядя в пол, удалились.
Я все еще стоял и смотрел на сложенные аккуратной стопочкой вещи самозванки, не зная, к какому решению прийти.
А как эта странная одежда пахла! Будто ее облили духами с тонким и благородным ароматом. Освальд засунул свой нос в палатку и вдыхал этот запах, пока сапожок незнакомки не застрял в его ноздре, и мне пришлось отобрать у него эти непонятно как созданные вещи.
Очнувшись только под утро, я понял: она так и не придет! Бросился за ней следом и обнаружил премилую картину: всю ночь даррийская выскочка продрыхла в загоне с своим недоношенным драконом, а утром как ни в чем не бывало решила вновь сбежать.