Ну как? Не хочешь ли ты на меня посмотреть?
Он поднял голову. Перед ним снова стояла Назывательница Женщин белые раковины блестят на прекрасной груди, волосы убраны. Сквозь слезы он произнес единственные слова, которые смог отыскать в своем смятении:
Я должен умереть.
Опомнись! Кто говорил о смерти? Только женщины умирают.
Он снова уставился в землю:
Я должен умереть.
Его руки коснулась ладонь.
Могучий охотник и умереть? Конечно, ты можешь погибнуть. Но в этом и состоит твоя слава, не так ли? Умереть! С какой стати если бы охотники думали о смерти, как бы им одиноко жилось. Никто из мужчин не вынес бы этого!
Робко он поднял глаза. Она улыбалась. Она снова стала молодой. Глаза были молоды, и им подчинялось все остальное. Ко всем загадкам, повергшим его в смятение, добавилась еще одна как Та, Кто Дает Имена Женщинам, может смотреть на него с таким лицом, ласковым и печальным одновременно?
Она потрепала его по руке и сказала, словно ребенку:
Ну как? Лучше?
Смятение отступило немного, пробудив в нем негодование. Он раскрыл было рот, чтобы что-то сказать, но она опередила:
Не нужно было выходить на охоту на бедных женщин, когда Небесная Женщина с большим животом! Кто знает, какие она пошлет тебе сны?
В нем шевельнулось вчерашнее горе.
Я не виноват Они прогнали меня с охоты.
Почему?
Корень торчал, ветка хлестнула! Могучий Слон упал ничком перед газелью
Она нетерпеливо махнула рукой:
У тебя слабая лодыжка. Это все знают!
Я упал, а газель перепрыгнула через меня!
Она выпрямилась. Нахмурилась и заговорила так, словно его не было:
Понятно. Ты должен был уйти с рекой. Но если нога вывернута с рождения Трудно сказать Хорошо, иди за мной, Леопард!
Стоя на коленях, она подалась вперед и посмотрела ему в лицо:
Не бойся! Ведь ты не ушел с рекой! Она река там, а ты здесь!
Вчерашнее горе вернулось и затопило все его существо. Он запрокинул голову, завыл, и слезы полились по щекам:
Они назвали меня «Шимп»!
Ее руки обняли его, и он зарыдал у нее на плече. Руки гладили по спине.
Ну-ну, говорила она. Ну-ну-ну И ее плечи тоже вздрагивали.
Вскоре он затих. Она приподняла темный его подбородок.
Они забудут, сказала она. Посмотришь, малыш-Леопард. Мужчины все забывают. Услышат новую песню, новую музыку или слово. Услышат новую шутку и будут повторять ее, или увидят блестящий камешек или незнакомый цветок, или получат новую прекрасную рану, которой можно похвастать. Да и ты тоже забудешь свой сон, правда, малыш?
Сон?
Прошлую ночь всю эту неразбериху. Ее послала Небесная Женщина. Сон про Жилище и про все
Он опять угрюмо уставился в землю:
Я не забуду.
О нет, забудешь!
Он бросил на нее быстрый взгляд и снова уткнулся в землю:
Слишком много песен, слишком много листьев в лесу, слишком много слов, похожих на пыль Они никогда не поверят, никогда. Да и как?
Она придвинулась ближе и сказала ему доверительно:
Послушай, Ши Послушай, Могучий Слон. Леопарды никогда в это не поверят. Ведь ты сам так сказал.
Ну и?
А ты что, не Леопард?
По-моему, Леопард.
Тогда, сказала Та, Кто Дает Имена Женщинам, ты и сам не веришь, правда?
Шимп задумался. Наступило
долгое молчание.
Она качнулась назад, села на пятки, оперлась на руку, юбка легла широким кругом. Второй рукой, кончиком пальца, она принялась рисовать в пыли крохотные значки. Она смотрела на палец.
Так или иначе, наконец сказала она, я не собираюсь говорить про свой сон никому. Ни Сутулому Орлу, ни Светляку. Видишь ли, Сутулый Орел, или Ягода, Светляк, или Малек
Ягода? Малек?
Снова наступило долгое молчание.
Хорошо, сказала она наконец. Хорошо, понятно.
Смятение в нем наконец отступило и возникла ясность. Все это был сон, но во сне он понял жестокость своих Леопардов.
Клонк.
Что?
Моя нога говорит: «клонк».
Он поднял на нее глаза быть может, ища утешения. Но она отвернулась и уставилась на треножник. Губы скривились в улыбке. Слова не имели значения.
И внутри у меня «клонк». Но как ты заглянешь ребенку в голову?
Она взглянула на него, потом вновь на землю и на кончик пальца:
Когда у меня будет ребенок
Мурашки тотчас вернулись.
Какое это имеет ко мне отношение?
О, никакого, конечно же никакого! Это дело Небесной Женщины. Тем не менее с тех пор, как моего Леопарда убило солнце, у меня не было ребенка. Правда, странно? Но теперь
Он попытался понять:
Теперь?
Она перестала чертить и провела рукой по лбу:
Я тоже вижу сны. Они не имеют никакого значения. Никакого, совсем никакого. Чего мы боимся? Небесная Женщина кто знает, кто она такая, и кто мы такие, и что в нас такого? Могучий Слон этот сон, твой сон
Что мой сон?
Он увидел, как она меняется в лице и краска заливает грудь, шею, щеки.
Когда я привела тебя сюда все ли было плохо?
Он вспомнил место, где не было зубов, темноту, которая унесла страх.
Нет. Нет.
Краска залила ее щеки.
Видишь ли ты мог бы то есть Могучий Слон, ты мог бы стать моим Леопардом. Когда ты вернешься с охоты, ты мог бы прийти ко мне в хижину если ты хочешь, конечно.