Мэрион никогда не играла в куклы, не вышивала шелковыми нитками яркие цветы и не носила нарядных платьев. Хрупкую, изящную девочку не смущали ни грязь, ни страшные кровавые раны, ни гнилостный запах гангрены. Она появлялась там, где в ее помощи особенно нуждались, и применяла свою целительную силу, а в остальное время запоем читала книги из отцовской библиотеки.
Когда через несколько лет на свет появился братик Мэрион, которого назвали Майклом, правитель Арвиат возблагодарил Богов и с чувством исполненного долга навсегда покинул спальню вечно недовольной жены. Дагласа теперь можно было назвать абсолютно счастливым человеком, если бы не тревога за дочь. Он так и не научился справляться с волшебным даром, который рос быстрее, чем его зачарованный ребенок. Дагласу по-прежнему было не по себе от той мощи, что излучала хрупкая светловолосая девочка, похожая на нежную фею.
Глава 2
Мэрион каждый год присоединялась к сборщицам ягод, потому что лесная чаща завораживала юную волшебницу. Магическим зрением она видела не сдержанную, строгую красоту северной природы, а буйство красок, запутанные звериные тропы и тайную жизнь вековых деревьев. Девочка могла часами слушать, как под шершавой древесной корой переливаются и звенят животворные соки, а в высоких кронах птицы хлопочут над своими гнездами.
Ее и Марджори в прогулках по лесу всегда сопровождали несколько доверенных слуг, но однажды Мэрион свернула на едва заметную звериную тропку и потеряла из виду своих спутников. Лес вокруг нее внезапно изменился. Не стало слышно шелеста листвы и птичьего щебета, воздух сделался неподвижным, словно неживым. Яркий день сменился мягкими сумерками, повсюду царили покой и запустение, словно на это место были наложены чары.
Мэрион никогда не считала свой дар волшебным, но понимала, что видит и чувствует не так, как другие люди. В заброшенном лесу она впервые в жизни ощутила чужую магию. Сила не показалась девочке враждебной, наоборот, она приветствовала ее, даже склонялась перед ней. Эманации чьего-то колдовства, словно путеводная нить, привели Мэрион на большую поляну, в дальнем конце которой стоял двухэтажный деревянный дом. Он выглядел достаточно просто, но был крепким, основательным и прекрасно вписывался в окружающий пейзаж.
Пространство перед домом пестрело остатками многочисленных костров и кучами беспорядочно сваленного мусора. Было заметно, что когда-то хозяева пытались поддерживать здесь порядок, но потом оставили свои старания, и открытый двор стал выглядеть заброшенным. Мэрион задрала голову, чтобы рассмотреть необычную для северных домов башенку-пристройку на крыше, и внезапно встретилась взглядом с мужчиной, который стоял на широком балконе второго этажа.
Хозяин дома был еще не стар, но в его темных волосах уже густо серебрились седые
пряди, а на лице лежала печать застарелого страдания. Несмотря на то, что в зачарованном лесу было довольно тепло, он кутался в плотный темно-зеленый плащ и заметно дрожал от озноба. Мужчина выглядел мрачно, даже зловеще, но Мэрион совсем не испугалась. Ее сердце сжалось лишь от волнения и восторга, потому что она впервые в жизни встретила настоящего волшебника.
Виктор Мелман замер, не веря своим глазам. Прямо у его порога стояло неземное создание, словно сотканное из цветочной пыльцы и солнечного света. Может быть, это посланница добрых духов? Ответ на его молитвы? Он уже не помнил, когда молился в последний раз, тем более что духи никогда не отзывались ему
Виктор жил в этом холодном северном краю уже тридцать лет, хотя его скорбное существование вряд ли можно было назвать жизнью. Когда-то ему не посчастливилось ввязаться в войну между волшебниками и темными колдунами, и он вынужден был спасаться бегством, оставив своим врагам все, чем прежде владел, гордился и наслаждался.
Мелман родился с даром волшебника, но по своей натуре больше тяготел к колдовству. Он не гнушался обеими сторонами магии и часто пересекал границу между добром и злом. Типичный одиночка и мизантроп, Виктор всегда держался особняком, не вступал в альянсы и никому не оказывал услуг. Его страстью были колдовские артефакты, порождение древней темной магии. Чтобы завладеть особо ценной вещью, он легко мог пойти на обман, без зазрения совести совершить подлог, а при необходимости даже устранить соперника.
Но все изменилось, когда он встретил Джулию. Глубокое искреннее чувство к прекрасной волшебнице настолько захватило его, что, сам того не желая, он оказался в числе защитников Света. Единственный раз в жизни Виктор попытался проявить благородство, и это стоило ему всего, чем он дорожил. Его возлюбленная наивно полагала, что кучке волшебников-отщепенцев и эльфу-изгнаннику удастся одержать победу над жестокими могущественными колдунами.
Им удалось собрать небольшую армию, но основные силы светлой магии предпочли не вмешиваться в события и тем самым лишили смельчаков шанса на победу. Джулия мечтала избавить мир от власти темных колдунов. Она хотела помочь людям, которых Виктор искренне презирал, и погибла в решающей схватке прямо у него на глазах.