Ну что, с трудом разогнулся свитер, пусть оклемается пока?
Оклемается, куда денется. Ты иди.
Ей херово, посмотри
Иди давай, мать тереза. Херово ей, говоришь. Сейчас хорошо станет.
В последний раз обернувшись в ее сторону, свитер прикрыл дверь снаружи.
Ну что, хитрожопая, допрыгалась?
Просите, проговорила она, но даже сама с трудом расслышала свой голос.
Что ты там бормочешь?
Простите меня. Я больше не буду.
Конечно, не будешь.
Снова этот мерзкий хохот, от которого хочется зажать ладонями уши. Полина не стала этого делать. Не сейчас. Надо показать себя паинькой. Тем более, поднять руки она все равно не в состоянии.
Я отработаю, честное слово
Ну конечно отработаешь. Как миленькая. С хорошими такими процентами отработаешь.
Проценты Она с облегчением выдохнула. Деловой подход это очень хорошо. На это она и надеялась. Пусть только выведет ее отсюда, а там она знает, что делать.
Я буду очень стараться.
Да уж конечно. Ты у нас стахановкой станешь. Даешь пятилетку за три года. А может и десятилетку всю вытянешь, лет за шесть. Молодая ж еще. Тебе сколько, девятнадцать? Годам к двадцати пяти я тебя на доску почета того повешу!
Снова ржание, и новый, лязгающий звук. Полина со стоном приподняла голову, чтобы рассмотреть его источник. Куцые пальцы ковыряли металлическую пряжку на ремне. А вот это уже плохо. Полина почувствовала, как в животе все сжалось, и теперь подступило уже снизу. Она сжала ноги, чтобы не обмочиться на матрас. Так она только добавит себе проблем. Куцые пальцы справились с ремнем и расстегнули ширинку. Это очень плохо.
Глава 2
Да я немножко совсем захлопала слипшимися от туши ресницами визажистка. Она улыбалась с демонстративным дружелюбием, от которого, должно быть, уже болело лицо. Можно?
Нет. Я сказала, что не крашусь, даже не подумала ответить на улыбку Лиза.
А почему?
Почему что?
Ну, вы такая милая молодая девушка. Немного косметики только на пользу бы пошло. Можно скулы чуть-чуть подчеркнуть, сразу лицо станет худое, как у модели.
Мне это не надо. Я пианистка, а не модель.
Тем более! снова нацелила на нее кисточку визажистка. Вы же хотите популяризировать свое творчество?
Не знаю, как толщина моего лица повлияет на интерес слушателей к классической музыке.
То есть, вы хотите сказать, что отказываетесь? натянутая улыбка съехала с лица визажистки. Мимические морщинки разгладились, но на их месте остались линии тонального крема.
Я сказала это шесть раз.
Понятно Катюш! крикнула визажистка Лизе в лицо.
Проблемы какие-то? донеслось из противоположного угла студии.
Да есть тут одна!
Лизе в глаза прилетели капельки слюны. Она моргнула, но не сдвинулась с места. Надо будет погуглить, сколько человек в Москве заболели китайским вирусом.
Сейчас, пообещала Катюша.
Что это мы здесь шумим? раздался над ухом мужской голос.
На этот раз Лиза вздрогнула и обернулась. Сбоку к ним подошел бородатый здоровяк в клетчатой рубашке. Режиссер. Он уже появлялся на площадке пару часов назад.
Да вот, героиня краситься не хочет.
Правда? Разреши, он отодвинул визажистку и встал на ее место. Внимательные карие глаза изучили лицо Лизы. Правильно не хочет. Классическая черты лица, медные волосы. Зачем здесь еще украшения? Разве что жемчужная сережка. Помните, как у Вермеера?
Мужчина улыбнулся Лизе. Она почувствовала, как заливается краской. Бросила взгляд в сторону визажистки. Та стояла, прижавшись к подоспевшей Катюше, и посмеивалась ей в плечо. Помощница редактора, одетая в платье в духе Минни Маус, тоже еле сдерживала смех.
На картине Вермеера не было сережки, Лиза почувствовала, как краска отхлынула от лица.
Не понял вас, наклонил голову мужчина.
Современные исследователи считают, что это не сережка, а блик от деформации. Реставраторы накосячили.
Вон оно что Не знал, учту.
Девушки у него за спиной прыснули со смеха.
Позовите, когда начнем. Лиза прошла мимо них к стоящему в центре студии столу.
Вслед полетели обрывки фраз. Что-то про бледную крысу и новый случай коронавируса в России. Шутки о вирусе, убившем уже несколько тысяч человек во всем мире, показались Лизе неуместными, особенно из уст профессионалов. Правда, ни визажистка, ни помощница редактора не произвели на нее впечатление людей, увлеченных своим делом. Разве таким место на федеральном канале? Пусть смеются, решила она, усаживаясь за стол и засучивая рукава пиджака. Пальцы нацелились на воображаемые клавиши. Посмотрим, как они поржут, когда она выступит в Большом зале Московской консерватории. Хотя, они об этом не узнают. Где эти разодетые и разукрашенные девушки, а где классическая музыка.
Лиза выдохнула. Настроилась сыграть произведение залпом, от начала до конца, как еще ни разу не получалось. Пальцы застучали по столу, а в голове заиграла мелодия Баха. Услышать бы сейчас настоящее фортепиано, а еще лучше комментарии Натальи Степановны. Им она часто верила даже больше, чем собственным ушам. Ее слух мог уловить только технические ошибки, а не те, которые Лиза обычно совершала. Преподавательница по специальности всегда их замечала, как датчик засекает газ без цвета и запаха. И нашептывала ей то, о чем молчала Лизина интуиция. Благодаря этим подсказкам Лиза всегда была на высоте. Они же заставляли ее чувствовать себя самозванкой.