Первая игра на взрослом уровне. Большое событие для любого юниора. Для всех. Кроме меня.
Я это уже проходил. Так что никакого мандража или бессонной ночи перед игрой у меня не было даже и близко.
Я проснулся, перед завтраком размялся, покрутил педали велотренажера, немного потягал железо и, когда пришло время, абсолютно спокойно загрузил свой баул с формой в Икарус и сел в автобус.
От базы до арены было минут сорок езды, сейчас пробки на Урале, да и вообще в Союзе это ненаучная фантастика, так что мы должны приехать вовремя.
Что-то не могу я тебя понять, жонглер, Бякин плюхнулся на сиденье рядом и заинтересованно на меня уставился.
О чем вы, Илья Владимирович? после той нечаянной пикировки во время знакомства с командой я решил больше не борзеть и обращался к товарищам по команде подчеркнуто вежливо. Мне еще с ними жить, и, что намного важнее, играть.
Я помню себя перед первой игрой по взрослым. Я тогда двое суток не спал. А ты как будто абсолютно спокоен.
Лучше я буду нервничать и переживать на скамейке, а не в кровати перед игрой. Тем более, что и причин особо переживать пока нет. «Луч» это такая же юниорская команда, как и мой «Спутник». Вот когда Александр Александрович заявит на игру высшей лиги, тогда и буду переживать, наверное после секундной паузы добавил я.
А ты молодец, подбодрил меня Бякин, хорошо держишься. Мне бы твое спокойствие.
На этом наш короткий разговор завершился, и я, упершись взглядом в окно, смотрел, как автобус проехал по пригородной дороге, потом вдоволь попетлял по свердловским улицам и, наконец, остановился возле одного из служебных входов дворца спорта.
До моей первой серьезной игры в этом времени оставались какие-то жалкие два часа.
Глава 4
Все они разные.
Но есть одна вещь, которая объединяет все раздевалки, во всяком случае на нормальных аренах это так. Все хоккейные раздевалки очень просторные.
По другому и быть не может. Как-никак в них готовятся к игре больше двух десятков здоровенных мужиков. Каждый из которых в форме занимает ну очень много места.
Хозяйская раздевалка в ледовом дворце профсоюзов в Свердловске не была исключением. Уж чего-чего, а места тут хватало всем.
Я занял своё место возле пока что безымянного шкафчика, засунул в него свой спортивный костюм и принялся облачаться. До хоккейной экипировки моего времени нынешнему снаряжению ещё очень далеко, но всё же оно давало неплохую защиту. Грех жаловаться, весь мир сейчас в таком играет.
Когда до полного комплекта оставался только белый хоккейный свитер с эмблемой команды на груди, номером 21 на спине и моей фамилией, я надел коньки и начал заниматься клюшками, обоими.
В этом времени они деревянные и тяжёлые, никакого алюминия или стекловолокна с титаном пока не было и близко. Само собой я не мог заказать себе клюшку с индивидуальным загибом крюка. Хорошо хоть по росту можно подобрать, на том спасибо.
Тщательно осмотрев обе клюшки я принялся сосредоточенно обматывать и рукояти, и крюки старой доброй черной хлопчатобумажной изолентой, куда без неё, особенно в Союзе. Мотки этого незаменимого для нашего дела материала были здесь буквально повсюду. За этим увлекательным занятием меня и застал Асташев.
Главный тренер «Автомобилиста» не изменял себе. На нём был всё тот же синий спортивный костюм. Он окинул взглядом раздевалку и, кхекнув, привлёк к себе внимание.
Значит так, товарищи. Сегодня мы играем с «Лучом». Чтобы никаких зубодробительных силовых приемов не было! Пожалуйста, помните, что против вас играют юниоры. Ну а чтобы у вас во время игры лучше работала голова, хочу сообщить, что я только что имел разговор с руководством спортивного комитета области. И со мной говорили предельно жёстко.
Если вы, не дай Бог, кого то помнете, то виновника ждёт штраф. Я не хочу чтобы сегодня повторилась ситуация с Сашей Семеновым. Никаких переломов и сотрясений у юниоров быть не должно! Я ясно выражаюсь?
Ответом Асташеву стал утвердительный гул. Когда он стих, главный
тренер нашей команды продолжил:
Хорошо, с этим разобрались. Теперь к следующему вопросу. Семенов начинает игру тринадцатым нападающим. Без какого-то определенного звена. И кстати, все вышесказанное, Семенов, Асташев внимательно посмотрел на меня, к тебе не относится.
Александр Александрович, это означает что я могу молотить игроков «Луча» так как мне вздумается? решил спросить я, и тут же услышал смех моих товарищей по команде.
Смеялись даже тренеры во главе с Асташевым.
Жонглер, вот блин, как бы ко мне не приклеилось это прозвище, только в пределах правил. Так и никак иначе.
Как иначе, Александр Александрович, я чту уголовный кодекс, ой простите, хоккейные правила.
Хвалю за начитанность Семенов, ответил мне Асташев перекрывая своим голосом смех, Ладно товарищи, посмеялись и хватит. Жду от всех вас соблюдения тренерских установок и хорошей игры.
Всё было очень строго и сдержанно, по-советски. перед нами, игроками «Автомобилиста» просто открыли ворота, и мы выкатились на арену.
Хорошо хоть в СССР хоккей по настоящему любимый и народный вид спорта. Свободных мест на этой, чего греха таить предсезонной игре не было, трибуны были полны.