Одно из задних тонированных окон опустилось сантиметров на пять. Пахнуло тёплым воздухом, дымом сигар, и чем-то ещё нездешним, экзотическим.
Цветами какими-то или фруктами.
Ладно, пока препирались с хмырём, я тоже окоченел. В нашем климате стоять нельзя. Движение это жизнь Проедусь с вами пару кварталов, до своего дома, Шпуля тут же кивнул, сверкнул вымученной улыбкой и бросился открывать мне дверь. Я его оттолкнул. Что я, инвалид, что ли?.. Поди знаете, где я живу, а?
Не дождавшись положительного ответа, я плюхнулся на скрипнувшее кожей сиденье, втащил трость, затем ногу
На морозе колено сгибаться отказывалось. Категорически.
Дверца захлопнулась именно с таким звуком, какого следовало ожидать от тачки за пятьсот штук баксов.
Салон соответствовал: кожа сидений цвета заварного крема, Глазастик такой обожает. Вёдрами может лопать.
Все металлические части на самом деле не металлические. Они золотые.
Я незаметно потрогал ручку на двери точно золото. К бабке не ходи.
Остальные атрибуты роскошной жизни тоже было на месте: бар с напитками, и явно там не «Арарат» и минералка, а какой-нибудь Реми Мартен с перье И обитый натуральной замшей потолок, и тот самый Шпуля, выполняющий функции водилы телохрана
Само «тело» сидело напротив, заняв почти весь диван.
Одето оно было в серый, не по погоде, плащ, хипстерскую шляпу с обвисшими полями и итальянские ботинки с кисточками, на такой тонкой подошве, что только по паркету шаркать.
Точно не олигарх, подумал я, нагло разглядывая его мятую, словно у шар-пея, морду. Глаза чересчур умные.
Он тоже меня разглядывал. Не враждебно, а так, изучающе.
Потом бросил взгляд на костыль
Ага. Понял, значит. Уважуха.
Я в костыль свинчатку залил. Не для того, чтобы драться. Чтобы руку тренировать. Хотя и от шпаны отличное средство, чего уж греха таить.
Лука Брази, не люблю тянуть. Скучно. Эт' кличка такая, или как?
Вспомнил я, кого так звали. Киллера одного из «Крёстного», его ещё все боялись до судорог.
Клички у кошек и собак бывают, на чистейшем русском, с каким-то вологодским, или смоленским даже акцентом, ответил мужик. А эт' погоняло.
Я кивнул. Знаем мы, у кого погоняла вместо кличек.
Что Лука Брази, что Ванька-Каин один хрен.
Непонятно лишь: и чего ему от меня надо?
Ну, а меня Тамерланом кличут.
С волками жить
Я знаю.
Машина тихонько тронулась и поехала. Мотор мурчал, как обожравшийся сметаны котище, а шин за стёклами вообще не слыхать.
Я потихоньку начал преть: в салоне была жара.
Может, мне это с морозу так показалось, но было здесь градусов тридцать.
И опять же, запах: то ли ананасы, то ли орхидеи
И что вы ещё обо мне знаете?
Пускай говорит. Болтун находка для шпиона.
Тимур Владимирович Замятин. Одна тысяча девятьсот девяносто третьего года рождения от рождества Христова. Родители умерли, разведён, дочь восьми лет, страдает лёгкой формой аутизма,
и как все такие дети талантлива до крайности.
У меня похолодело под ложечкой.
Хорошо подготовился, собака.
И всё равно: нахрена я ему сдался?
Сбитый лётчик.
С семнадцати лет играл за московский ЦСКА, считался самым высокооплачиваемым полузащитником в своей возрастной группе, продолжил, словно читал по-писанному, Лука Брази. В двадцать четыре получил травму колена: разрыв мениска. В результате не смог играть в финале кубка и покатился по наклонной. Пил, буянил, неоднократно попадал в полицейский участок. Заработанные деньги, вместо того, чтобы потратить на лечение, спускал на шлюх, он говорил равнодушно, словно сообщал, что я люблю горячий шоколад и трусы синего цвета Супруга, Светлана Тихоновна Либерецкая, профессиональная модель и певица, не выдержала такого образа жизни и потребовала развод. Вскоре вышла замуж за успешного бизнесмена, но это нам уже неинтересно.
А что интересно? спросил я. В горле уже клокотало, словно в чайнике с кипятком.
А то, что после такого фундаментального падения, он сверкнул на меня своими поросячьими глазками. Как тарантул из норки. Ты смог подняться. Смог завязать. Получил тренерскую лицензию, нашел новое призвание.
И вот тут рассмеялся я
Поднялся, да? я приоткрыл окно. Сквозь пургу едва виднелись контуры замёрзших бетонных пятиэтажек. В салон тут же залетело несколько снежинок. Натуральный Хрен с Горы. Аж самому страшно.
Ты хочешь большего, не спросил. Он это и так знал.
Кто-то же должен, вспомнил я слова Дани.
И неожиданно для себя кивнул.
И на что ты ради этого готов пойти?
«На всё», чуть не ляпнул, честное слово. Но вовремя прикусил язык: вспомнил про сытых олигарховых деток, в двенадцать лет путающих правую ногу с левой
А и правда, Тим. На что ты готов пойти ради своей мечты?
Идите в жопу, сказал я и взялся за ручку на дверце.
В этот момент машину тряхнуло.
Рука соскользнула, и я со всей дури хряпнулся подбородком о набалдашник на костыле.
Искры полетели-и-и
Звёздная команда, негромко сказал Лука Брази. Напоминал в этот момент он демона Мефистофиля, про которого я в детстве читал. Новый, с иголочки, стадион. И сколько угодно золота на то, чтобы победить.
Нет, так не бывает, напомнил я себе. Это или сон, или того хуже: наркотический трип. В салоне ведь чем-то пахнет, так?..