Приходилось отмечать начало новой жизни одному. Те, кого он хотел бы пригласить и прокатить в катафалке, или умерли или уехали страшно далеко. Остались от той жизни афиши, где такие молодые лица, кожаные сапоги и косуха в шкафу. И гитара, "Гибсон", темно-вишневый, с посеребренными струнами, как в своем гробу, лежащий в черном кожаном футляре. Гитару Артем не продал бы ни за что, даже умирая с голоду. Как там, по дороге шел с гитарой за спиной а дорожка та кончается рекой. И река называется Стикс. Хотя какого черта, теперь у него есть отличный транспорт до самого берега!
В тот день он побывал в третьей, последней ритуальной конторе и договорился о сотрудничестве, даже давать на лапы не пришлось, похоронщики (люди сплошь солидные, с налетом криминального прошлого в лицах) сами ухватились за его услуги.
Он включил в наушниках "Пинк флойд" и принялся напиваться, аккуратно и методично.
Зубы, впрочем, он почистить не забыл, это святое. Но вот стянул ли одежду, не поручился бы.
А ночью приснился сон.
Обычно в сон попадаешь незаметно, все что творит сорвавшийся с цепи рассудка мозг кажется естественным продолжением неизвестного начала Но Артем вполне точно помнил, как в сон попал. Он приехал туда на катафалке. Остановил Кадиллак, заглушил мотор и положил блестящий серебряный ключ с эмблемой в веночке в карман куртки. Вспомнил, что так и не купил брелок. Сигнализацию он посчитал лишней, кто такого угонит? Кто в машину смерти полезет вообще?
Ну конечно, он приехал к воротам кладбища. Не "своего" знакомого кладбища, тут белесые каменные столбы с какими-то резными значками, ограда в рост человека из того же камня решетчатые створки, приоткрытые словно пасть в ожидании наверху низкое небо в серых тучах, и асфальтовая дорога неведомо откуда неведомо куда, мимо кладбищенской стены. Никаких машин. Никого живого. Кроме бесконечного поля с чахлыми кустиками по ту сторону дороги тоже ничего не было. Бодрствуя, пожалуй, в такое сомнительное место Артем бы и не пошел, даже не из страха перед мертвецами, но просто не желая подвернуть ногу среди древних, давно коммерчески бесполезных могил. Но теперь он вдохнул воздух, чуть пахнущий полынью
м чем-то вроде календулы (запах во сне?) и вошел. Его старые, родные ковбойские сапоги тисненой кожи щелкнули подковками по черным сланцевым плиткам дорожки.
Нет, в жизни на таком кладбище он не бывал. Ни в одной стране, ни Пер-Лашез с чудными мавзолеями, ни Вышеградское с белыми статуями в нишах стен, ни даже хакасские каменные зубы на курганах Тут гм, росло, кажется, все что угодно. Сфинксы, стелы, склепы с острыми и полукруглыми кровлями, деревянные православные кресты с "крышами", как на русском севере, какие-то львы и серны, что ли, женоподобные ангелы с опущенными крыльями и опущенными погасшими факелами, черные и белые обелиски все это утопало в темной зелени туи и неизвестных ему даже на вид колючих кустарников, кое-где стояли ели и кипарисы, как зеленые свечи. Нисколько, однако, не удивленный, Артем зацокал по вполне расчищенной дорожке куда-то в центральную часть некрополя всех-кто-наконец-отмучался.
Природное любопытство, конечно, вынудило бы его осмотреть самые странные памятники поближе, и прочитать что-то на плитах, но какой-то бес тянул и тянул вперед, словно времени было не так уж и много. Хотя какой недостаток времени мог быть у здешнего общества?
Впереди показался склеп, нет, скорее мавзолей, квадратный, серый, с хороший коттедж, с крылатыми конями по сторонам входной арки. На горизонтальном фронтоне мраморная женская голова с закрытыми глазами и распущенными волосами. Тяжелая резная дверь темного дерева приоткрыта.
Артем оглянулся, показалось, кто-то смотрит в спину не показалось. Из-за чугунного ниневийского быка на низком постаменте вышел какой там к черту лев. Мохнатая серая зверюга с почти человеческой головой, только черты грубые, карикатурные, маленькие темные глазки и нависшие надбровные дуги. В холке пожалуй, Артему по пояс или выше. Зверюга ухмыльнулась, показав здоровые клыки, и вдруг (Артем сглотнул) подмигнула самым фамильярным образом. Потом подняла переднюю кошачью лапу и показала на Артема и на двери мавзолея. Мол, добро пожаловать. Спасибо что зашел.
"Это вы удачненько заблудились", вспомнил Аретм про туристов и тигра. Но страха не испытал, зверюга казалась весьма разумной и явно не собиралась нападать. Ладно, зайдем. Черт с тобой, или Сет или Тиамат, откуда ты такое вежливое вылезло, из какой мифологии
За дверью никаких кошмаров не поджидало. Довольно большой холл, где на стенах без копоти горели факелы в шандалах в виде чугунных рук. Странно, но Артему почудились звуки музыки, не Шопен или сарабанда, как стоило бы ожидать, а что-то довольно веселое, вроде плясовой кантри Еще одна дверь с чугунными кольцами-ручками, над ней выбита в камне надпись, недурно освещенная.
Omnes viae ad me[2]
Что-то забрезжило в памяти омнес все, виа виа Аппиа, дорога, путь, все дороги ведут в Рим а, ага. Ко мне.
Ну да. Не поспоришь, если вы в этом смысле.
Дальше вел коридор, но не прямой, а плавно уходящий вниз, под землю. Здесь по стенам торчали те же руки с факелами. Коридор оказался длинным, под сотню шагов, и явно выводил куда-то за пределы склепа. Еще одна дверь Артем потянул кольцо и она беззвучно открылась. Зато за ней заиграла музыка, та самая.