Не знаю, по меркам 1907 года мужчина, может быть, не помогал женщине накрывать на стол, то есть не помогал по женскому хозяйству, но я с удовольствием нарезал хлеб, расставлял на столе чашки, ложки и помогал внести чугунок с вкусно пахнущими щами. Моя помощь, как мне показалось, стесняла Марфу Никаноровну. Из погреба достали кусок хорошо просоленного сала, а я наточил кухонный нож (разве умеют женщины точить ножи?) и нарезал сало тонкими пластинками.
Из буфета с посудой хозяйка достала две гранёные рюмки на ножках и графинчик с ярко-рубиновой жидкостью. Похоже, настойка либо клюквенная, либо рябиновая.
- За выздоровление, - сказала Марфа Никаноровна и протянула рюмку в мою сторону. Хрустального звона не было, но это оказалась водка на клюкве, крепкая и без химического привкуса. Продуктус натуралес.
Как давно я не ел домашней пищи. Сало с мясными прожилками так и таяло во рту. Щи были наваристые и хорошо протомлённые в печи. На второе была запечённая картошка со сметаной. Вторая рюмочка водки залакировала удовольствие от первой. Затем был чай с вареньем из крыжовника. А вот сейчас, после обеда, хорошо бы закурить сигарету и поблаженствовать.
- Если хотите закурить, то я сейчас принесу, - сказала хозяйка и вышла в свою комнату.
Через пару минут она вернулась, принеся фарфоровую пепельницу, коробку папирос "Дюшес" и спички.
- Я тоже с вами покурю, - сказала женщина, протягивая мне пачку.
Я открыл коробку, предложил папиросу даме, взял себе и прикуривал свою папиросу после дамы.
- А я думал, что вы староверка, кержачка, - сказал я и мы оба засмеялись.
Глава 6
Когда я встал, были уже сумерки и на столе стояла керосиновая лампа, а Марфа Никаноровна сидела за столом с гитарой с красным бантом на грифе и перебирала гитарные струны, тихонько напевая:
- Сейчас чай будем пить.
Я взял гитару хозяйки и прошёлся по струнам сверху вниз. Она прекрасно звучала и была настроена человеком, явно обладавшим музыкальным слухом. В училище я брал уроки игры на гитаре у моего товарища, который прекрасно владел этим инструментом. За четыре года я довёл уровень владения гитарой до уровня
господина Высоцкого, бывшего популярным народным певцом моего времени.
- Я уже слышал этот романс на слова господина Пугачёва в исполнении Вари Паниной, - сказал я, - попробую продолжить его и если где-то буду фальшивить, то вы подпойте мне.
Я прокашлялся и постарался подстроиться под ту мелодию, которую играла Марфа Никаноровна, а затем негромко запел:
- Если я не найду работу, то мы сможем вместе с вами выступать с романсами, - сказал я, - и, уверен, общество ответит нам своей благодарностью.
- Фантазёр вы, - засмеялась хозяйка, - давайте чай пить.
После чаепития оставалось примерно два часа личного времени до отхода ко сну. В России тогда ложились очень рано, кроме аристократов, ездивших туда-сюда с визитами и богемной части населения, просыпавшихся сразу после полудня. Остальные вставали очень рано и шли по своим рабочим местам.
Телевизора не было, радио не было, компьютеров и интернета тоже не было. Хотя, в моё время интернета и компьютеров в СССР не было в помине. В мире были, а в СССР не было. Были громоздкие электронно-вычислительные машины, площадью с огромную пятикомнатную квартиру, которые работали на перфокартах и машины чуть поменьше, работавшие на перфолентах. Главными там были перфораторы, которые пробивали дырочки в перфокартах и перфолентах. Мир, как всегда, скаканул вперёд нас лет на тридцать, а мы все кричали, что это мы самые первые, потому что не с чем было сравнивать, так как никто не мог выехать за границу, на страже которой стойко стояли советские пограничники, для которых "Границы СССР священны и неприкосновенны".
Марфа Никаноровна, убрав со стола, сидела и лампы и что-то вязала крючком, то ли новую салфетку, то ли кружевные манжеты, то ли воротник для платья сестры милосердия.
Я взял гитару и тихо перебирал струны, наслаждаясь их звучанием и ясно видимой вибрацией в зависимости от силы нажатия. И вдруг мне на память пришла шуточная песня о новобранце на войне.
- Я тут вспомнил одну шуточную песню про медиков и войну, - сказал я, - и её нужно воспринимать с юмором.
И я запел: