Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Какое Павлик нашел применение своему открытию вы теперь уже знаете.
В Доме с ликом Дзержинским завели новое дело, назвали его «Плащ-невидимка» и пометили грифом «Совершенно секретно, только для генералитета». С обоих Павликов (и мамы Оли, на всякий случай) и трех пацанов, ходивших с Павликом «на дело», была взята подписка о неразглашении совершенно секретной государственной тайны.
Плащ был отправлен на исследования в секретные подземные лаборатории и НИИ данного Ведомства. Исследования показали, что объект изготовлен из неизвестного нетканого материала, какового в предполагаемое время его обнаружения 17 век быть не могло. Из нетканых тогда могла быто только кожа и, как ехидно написано в заключении, возможно, это кожа единорога или василиска. А если серьёзно, то расположение, структура и сама формула полимерных молекул данного образца не соответствует ни единому известному на сегодня искусственному, а тем более, натуральному, материалу. И, если этот образец не изготовлен в неизвестных нам лабораториях недружественных стран, то остается предположить его неземное происхождение.
Да-да, именно так и было сказано в заключении уважаемого НИИ.
Далее из него же: эффект «невидимости» создают идеально подобранные и оптимально расположенные относительно друг друга структурные составляющие покрытия предъявленного полотна или же специального лака также неизвестного происхождения, идеально отражающего свет.
Дело о «Плаще-невидимке» у майора Пронина забрали (взяв с него и его оперов, как положено, строжайшую подписку о неразглашении сами знаете чего) и отправили на доследование в самый секретный из всех институтов Ведомства под личный контроль его Председателя генерал-аншефа Ягодкина, чей пристальный взор смотрел на допрашиваемых с портретов во всех кабинетах всех Серых и Больших Домов.
Дальнейшее следствие вернулось к событиям 25-летней давности, а конкретно ко второму сундуку с документами и письменными раритетами, на которые искатели сокровищ тогда не обратили ровно никакого внимания. Там могли быть какие-нибудь отсылки на источники или данные о происхождении загадочного балахона.
Сотрудники генерала Ягодкина из его личной сверхсекретной команды прибыли для дознания в монастырь города Z. По указанию из епархии настоятель лично ознакомил прибывших офицеров с самими сундуками и их содержимым. Вся бывшая в сундуках церковная утварь во главе с вновь обретенной иконой Богоматери использовалась по назначению в службах, почтенные отцы Зосима и Савватий, спасшие церковные реликвии ценой своей жизни, подлежали канонизации как мученики за веру, документы и книги из второго сундука частью пребывали в монастырской библиотеке, частью на изучении у специалистов по ранней русской истории.
Один из обнаруженных пацанами свитков оказался самым ранним по времени списком самой Начальной Русской Летописи «Повести Временных Лет», и уже 25 лет ученые мужи (и жёны тоже) спорили к какому веку относится найденный список к 14-му, или 13-му. А двумя деревянными дощечками с загадочными письменами занимается кто бы вы думали? ни кто иной, как доцент областного университета Виктор Михайлович Крючков тот самый Витька-Крючок (отчество Михайлович давали по имени генсека всем найдёнышам и подкидышам, тогда был Михаил Сергеевич Горбачев, а до него все были Леонидовичами от Брежнева и Никитичами от Хрущева, как сейчас Владимировичами). Он же полиемилитчик-попрошайка и участник пацанской экспедиции в монастырские подвалы.
Прибывшая в монастырь группа офицеров Службы Особой Секретности (СОС) не обнаружила в сохранившихся документах никаких следов и упоминаний о таинственном плаще. Тогда на допрос был вызван доцент Крючков.
Совещание у генерала Ягодкина
и далее его опросили на предмет, не было ли в сундуках каких-либо данных, связанных с необычным балахоном? Доцент по факту произошедшего в супермаркете поведать ничего не мог, но вот тема его кандидатской, а теперь и докторской диссертации оказалась связана с древнейшей славянской письменностью. Далее он рассказал собравшимся в кабинете офицерам и экспертам, что в числе прочего его особо интересовали обнаруженные «детдомовской» экспедицией в сундуках деревянные таблички, о которых он помнил все свои детские, а затем и университетские годы. Возможно, именно эти воспоминания и пробудили в итоге его интерес именно к древней письменности, так как те дощечки были испещрены письменными знаками неизвестного ему на ту пору да и сейчас происхождения. Витька Крючок, а теперь Витька-доцент по его словам уже тогда, в юности понимал, что эти знаки не похожи ни на что, ни на какой алфавит и даже на иероглифы.
Виктор Михалыч задумался, будто припоминая, и продолжил свой рассказ.
«Позвольте, я попробую рассказать, что мне удалось установить за эти годы, так как будучи в аспирантуре я был допущен к изучению найденных в монастырских сундуках раритетов. Я имею в виду не только «дощечки Зосимы» так мы с моим научным руководителем решили назвать эти деревянные документы но и остальные грамоты и письма. Как известно, среди прочих интереснейших документов была сделана сенсационная находка древнейшего списка «Повести временных лет», но вот всего того, о чем я сейчас узнал в этом кабинете этого не было ни в каком виде!