Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Назавтра оказалось как раз воскресенье, и вся группка детдомовцев в составе Павлик, Витька Крючок, Олечка и близнецы Колька-Толька слиняли из детдома под предлогом посещения каких-то физкультурных мероприятий на городском стадионе. Так гордо именовалась корявая поляна с футбольными воротами без всяких трибун, пара ям для прыжков с песком и беговая дорожка из щебня вокруг поля. Наших героев ждали сокровища, а не жалкие грамоты за победу в метании гранаты.
Землю с лаза снова отгребли, откинули люк, посветили фонариком лестница была на месте и казалась прочной. Да и вес у каждого «спелеолога» был невелик им было по 1012 лет, а толстых в детдомах отродясь не бывало. Витьку Крючка с его костылём оставили наверху «на шухере», а то мало ли что. Хоть и было это местечко укрыто бурьяном и кустами, да и народ шнырял туда-сюда далеко внизу и не мог ничего тут видеть и слышать, но береженого бог бережет.
Надо сказать, что спуск в неизвестность не особенно напрягал собравшихся: во-первых, детдомовца со стажем вообще трудно чем-либо испугать, а во-вторых, все уже не единожды получали своеобразную прививку от страха, посещая по ночам на спор городское кладбище. Ну, а в-третьих, что там может быть ужасного?
весь город знал о подземных ходах под монастырём, о пыточных подвалах для еретиков и о великих сокровищах, спрятанных в его тайных подземельях. Но, также все знали, что в Гражданскую и потом при коллективизации и расцерковлении большевики всё растащили, а что оставалось менее ценного умыкнули предки самих горожан. Даже железо с куполов (хотя уже и без позолоты, ушедшей в 1920 на революцию в Германии) и кресты на куполах всё исчезло. В соборе оставались только почерневшие от пожарищ облезлые фрески под куполами высоко на стенах, куда не смогли добраться комсомольцы-богоборцы.
Верёвку привязали за один конец к петлям, которые выглядели очень надёжными, а другим обвязался первый из добровольцев конечно, это был Павлик. Спуск в эту «преисподнюю» продолжался совсем недолго, Паша внизу отвязался, следом спустились близнецы и последней Олечка. Ход был прорыт под монастырской стеной и её фундаментом и вёл куда-то дальше за стену. Ребята осторожно прошли метров 2030, подсвечивая себе фонариками ход был достаточно широк и высок под ногами была плотная земля, а вот стены и потолок когда-то обкладывались толстыми досками, но теперь они опасно свисали сверху и торчали с боков. Ход упёрся в массивную большую дверь деревянную, но всё еще на первый взгляд целую, хоть и всю в плесени, и державшуюся на огромных фигурных петлях и кованом засове.
Чтобы сдвинуть засов, пришлось долго бить по нему прихваченным с собой по случаю топориком. И вот он сдвинулся в сторону. Затаив, как говорится, дыхание, мальчишки потянули дверь на себя и она, хоть со стонами и скрежетом, но приоткрылась. Дальше тоже была кромешная тьма, дверь сдвинули сильнее, чтобы можно было пролезть вовнутрь. За дверью оказалось небольшое помещение с каменными стенами, полом и сводом из монастырского кирпича.
У противоположной стены лучи фонариков высветили следующую картину: ребята разглядели стол, за которым неподвижно сидело два человека. У видавших виды детдомовцев все равно зашевелились волосы на голове, и они невольно попятились назад к двери. При этом оба сидящих за столом хозяина комнаты не пошевельнулись.
Павлик преодолел страх и подошел с трясущимся в руке фонариком ближе к незнакомцам. Те оказались одеты в истлевшее монашеское одеяние рясы на головах были клобуки (куколи по церковному). Самое ужасное оказалось то, что эти одеяние были надеты на скелеты! монахи умерли много лет назад. Похолодевшие от ужаса близнецы и Олечка подошли ближе. На столе, кроме подсвечника, кучки перьев и исписанного листка бумаги, ничего не было.
На листке же старинным «дореволюционным» письмом было написано следующее: «Лета 1919 от Р. Хр., 20-го дня августа мы, схимонах Зосима и инок Савватий, предаем себя в руки Господа нашего и повествуем о разорении монастыря антихристами, об убиении ими (большевиками) отца настоятеля и всей братии. Мы же, Зосима и Савватий, решили уберечь от осквернения и уничтожения главную святыню монастыря икону образа Владимирской Пресвятой Богородицы, а также части церковной утвари и старинных грамот, которые мы смогли укрыть в сей келье. Антихристы шли за нами, но не смогли сломать входную дверь, а когда попытались ея взорвать, то рухнул весь притвор и завалил к нам все подходы с монастырского двора. Другая дверь тайный выход в город оказалась заперта снаружи, и мы оказались здесь замурованными, без пищи и воды. Силы наши на исходе. Прости нас, Господи, Отец наш небесный, за все прегрешения наши вольные и невольные. Аминь!».
Осмотревшись по сторонам, ребята разглядели помимо стола и монахов стоящие у стены два небольших сундука. Оба оказались не заперты, тогда один из братьев не утерпел и откинул тяжеленную крышку одного из них. Сверху, завернутая в какую-то тряпицу, лежала та самая, пропавшая 70 лет назад, икона-реликвия, а под ней, сверкая даже при тусклом свете фонариков, грудой были навалены чаши на подставках, подсвечники, разной формы и размера кресты с цепями, еще какие-то предметы непонятного назначения многие со сверкающими каменьями.