Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Расшифровка дощечек Зосимы, между тем, зашла в тупик зацепиться по-прежнему было не за что. Поясню на примерах.
1. Как разгадали шумерскую клинопись (еще в 19 веке). На одной из стел с древнеперсидской клинописью (более поздняя по времени, чем шумерская) ученые обратили внимание на периодическое чередование одной и той же комбинации знаков; они предположили, что так обозначены имена персидских царей, уже известные им из других источников (от Геродота) и это предположение оказалось верным. Далее эти имена из клинописи сравнили с известными именами тех же царей, но в знакомых языках (в частности, на древнееврейском) и получили таким образом первые звуковые и смысловые значения для нескольких комбинаций клинописи. Следующий этап дешифровки это сравнение данной древнеперсидской клинописи с более древней шумерской, но в этом случае вдобавок, можно сказать, по счастью, были обнаружены синхронные тексты на трех языках, в том числе искомом шумерском, известном эламском и частично разгаданным древнеперсидским. Потом обнаружились большие архивы (глиняные таблички) при раскопках в Вавилоне, опираясь на которые шумерская письменность была расшифрована окончательно.
Наверное, приведенный пример покажется запутанным и не понятным, но иначе не передать сложность перевода каких-то совершенно чужих и незнакомых значков (вроде знаменитой письменности майя) на осмысленный и понятный нам текст. Кстати, в переводе письмен майя помогли тексты 16-го века на староиспанском языке, передавшие в той транскрипции звуки и смыслы отдельных иероглифов.
2. Еще любопытно как англичане во время 2-й Мировой войны разгадали работу немецкой шифровальной машины «Энигма». У немцев тогда каждая буква в слове сообщения состояла из нескольких цифр, и эта комбинация менялась от сообщения к сообщению то есть задача дешифровки была нерешаема даже путем перебора вариантов. Англичане бились с этой проблемой года два, пока одного из сотрудников не осенило: педантичные немцы в конце каждого сообщения ставили слово «точка» (обозначая конец связи), и, хотя это слово «точка» каждый раз тоже состояло из разного набора и комбинаций цифр, но теперь, зная, хотя бы, какой букве в самом тексте соответствует определенная группа цифр, уже можно было достаточно быстро раскодировать остальные буквы, «прокручивая» варианты на ЭВМ тогдашнего уровня.
То есть, изначально нужны хоть какие-то исходные данные, отправная точка в деле расшифровки «дощечек Зосимы» не было ничего, «зацепиться» было не за что. Например, в нашем случае в углу одной дощечки просматривалось схематичное изображение медведя с подписью внизу, но если бы знать, что конкретно могла означать эта надпись: «зверь», «чудовище» или, наоборот, «красавчик»? Но сравнить было не с чем.
Детский турпоход
Вот и в классе, где учились Павлик-младший и Вовчик-Астроном, на летних каникулах классный руководитель, он же учитель ботаники и биологии, человек молодой и пытливый предложил организовать пеший поход на Девичью Гору с двумя ночевками. А представляете, что такое для 12-летнего тинэйджера поход, да еще с ночевкой у костра да это же просто «отвал башки»!
Сначала их привезли на автобусе к монастырю, откуда и начинался маршрут на Гору. Надо сказать, что монастырь этот мужской, а в лесу по дороге на Девичью Гору был еще и женский. Вблизи его святой источник с купальней, куда раньше спокон веку шли паломники, а теперь ездят все, кому не лень и верующие, и православные атеисты-коммунисты. Это к тому, какое место здесь изначально непростое.
Вот и наши школьники шли пешком, но, по правде, родители предварительно к месту ночёвки подвезли палатки, принадлежности для готовки на костре и часть продуктов. А так, всё по- честному: десять километров с гаком с рюкзачками за спиной отмотали шустро и дружно с одним привалом, и девчонки, и мальчишки.
И вот летний вечер, дело к ночи, трещит костёр, орут последние июньские соловьи, доносится яркий аромат полевых цветов, учитель-ботаник тихонько бренчит на гитаре, в прозрачном и чистом безоблачном небе высыпали мириады звёзд. Вовчик-Астроном по просьбе присутствующих начал рассказывать о созвездиях. Тихо плещет река, в которой прыгают последние сонный рыбы, месяц мягко освещает всю эту картину. С высоты горы видно, как издалека река подкрадывается к обрыву, спотыкается здесь о скалы, шипит, пенится и, недовольная препятствием, разворачивается обратно: тут ей дороги нет, надо течь дальше по мягкому ложу, где «сподручней» нести свои воды к Азову, подчиняясь притяжению Земли.
Павлик смотрел на ночную панораму речной долины, причудливо повторяющей изгибы реки (не зря это место называлось Острая Лука, или резкий поворот течения на 180 град.), зеркало реки здесь вытягивалось, как изогнутый до предела боевой лук, как гигантский язык, который, лизнув здесь встречные скалы, втягивался затем на равнину обратно. До сознания Павлика стал прорываться какой-то скрытый ото всех присутствующих смысл этой картины, для всех, кроме него, в голове начали вспыхивать тревожные ассоциации с чем-то знакомым, до него начало доходить, что он это уже где-то видел (французы назвали бы это состояние дежа-вю) и вот оно, озарение! да это же прорисовка с дощечки Зосимы!