Всего за 269 руб. Купить полную версию
Я остановилась, на всякий случай подняла руки, медленно обернулась и увидела, что по коридору вслед за мной на цыпочках, как Маленький Лебедь, семенит Алка Трошкина.
Бронич привел нового клиента, он директор завода по производству безалкогольных напитков, чего от нас хочет сам не знает и объяснить нормально не может, потому что дефективный, скороговоркой объяснила Алка.
Тупит?
Нет, просто он немец и еще половину букв не выговаривает. Не поймешь, чего лепечет! Пусть с ним Баринов разбирается, он любых мужиков любит, и картавых, и шепелявых, и тотально дефективных, рассудила подружка. А ты куда?
Я показала ей Эдькину чашку и объяснила, что иду к Веронике за ситуативным анализом по кофейной гуще.
Ой, как здорово придумано! Трошкина искренне обрадовалась неожиданному развлечению. Сейчас узнаем, что ожидает Эда в ближайшем будущем! А то от медиков прогноза не допросишься, а мы ведь переживаем за судьбу коллеги!
Сильно переживаете? спросила Вероника, когда мы явились к ней. Настолько сильно, что готовы заплатить мне за работу? Дружба дружбой, но у нас в эзотерическом прогнозировании испокон веку действует железное правило: сначала позолоти ручку!
Ведьма, беззлобно констатировала я и полезла в карман за бумажником. Сколько?
Прейскурант на стене.
Триста рублей?! ужаснулась Трошкина, первой найдя нужную строчку. Да ведь полная чашка кофе в нашем буфете стоит не больше сотни!
На, кровопийца! в сердцах сказала я, отсчитав три сотенных бумажки. Вот погоди, придешь ты к нам в офис чаи с бутербродами гонять, мы тебе такой счет выкатим придется ступу с помелом в заклад отдавать, чтобы расплатиться!
Теперь чашку давай, бестрепетно распорядилась потомственная ведьма, пряча деньги в карман длинного холщового фартука. М-да Ну что я могу сказать?
Что? вытянула цыплячью шейку Трошкина.
Плохо дело.
Эдик не выйдет из больницы? испугалась Алка.
Почему не выйдет? Выйдет, медленно вращая чашку и внимательно разглядывая черноту внутри, сказала Вероника. Но помучается
Помучается до того, как выйдет, или после? уточнила я.
И до, и в процессе, и после
Ну так се ля ви! съязвила я, начиная злиться.
По-моему, за триста целковых можно было дать более конкретную и ясную характеристику ситуации!
Или се ля вы, или се ля вас, согласилась гадалка, продолжая сосредоточенно щуриться в чашку. Вот, вижу я причину всех Эдькиных мук! Это женщина.
Ну так шерше ля фам! съязвила и Трошкина, видимо, подхватив прилипчивую заразу французской иронии у меня.
А что за женщина? поинтересовалась я.
Красивая, уверенно сказала Вероника, поглядев на самую страшненькую кофейную кляксу. Не знаю, кто она Эду но зовут ее на букву «А».
А-а-а-а! разыгравшаяся Трошкина заголосила, как в лесу. Вот так ее зовут?
Ой, мама
Я поспешно наклонилась и подобрала упавшую чашку, пока кофейная гуща из нее не измазала светлый ковер. Шокированная Вероника прижала обе руки к сердцу и укоризненно посмотрела на мою непосредственную подружку:
Зачем же так орать?!
А-а-а-а! донеслось из коридора.
Это что эхо? Удивленная Алка открыла дверь.
Это было не эхо. Это была наша бухгалтерша Зоя. Она стояла на углу под раскидистым фикусом и орала, как еще одна дурочка из леса. И я не сразу поняла, что ее истошное «а-а-а-а» является последней буквой моего имени.
И-и-инка-а-а-а-а! надрывалась Зоя, вращаясь вокруг своей оси, как проблесковый маячок на крыше патрульки, и обеспечивая равномерное распределение акустических волн по округе. Инка-а-а-а-а!
В последний раз с такой тревогой и с недобрым обещанием в голосе меня призывала мамуля, не нашедшая поутру в прихожей свои новенькие итальянские сапоги. Мне тогда было пятнадцать лет, дорогой импортной обуви я еще не удостаивалась, но наши с мамулей ноги как раз сравнялись в размере, и вопрос экипировки нижних конечностей я нахально решала по шкурному принципу «кто раньше встал, тот лучше обут». Но у Зойки я никогда никаких сапог никогда не уводила и не уведу, это совершенно исключено. У нее плоскостопие, а у меня высокий подъем.
Я здесь! громко сказала я, подождав, пока Зойка замолчит, чтобы набрать в грудь воздуха.
Здесь она! подтвердили Алка и Вероника.
Мы высунулись в дверной проем, как три головы Змея Горыныча из норы.
Инка, живо двигай в офис! сердито прокричала Зоя. Скорее! Скорее! Бегом!
До сих пор у нас не так жестко следили за соблюдением трудовой дисциплины! досадливо подумала я вслух.
Тебя Бронич зовет, срочно! Живее, живее, шевелись! истерила Зоя. Одна нога здесь, другая там!
Ты мне льстишь, пробормотала я, сокращая расстояние от «здесь» до «там» с максимальной скоростью.
Трошкина, которая за много лет научилась воспринимать восторженные комплименты моим длинным ногам как фоновый шум, не выдержала и хихикнула.
Это была последняя нотка веселья в текущий бурный день. Все, с кем мне довелось общаться позже, демонстрировали полное отсутствие чувства юмора.
Зойка перехватила меня на углу и погнала в офис, безжалостно толкаясь.
Инка! Инка! Инка! с нечеловеческим энтузиазмом вопил попугай, разучивший с подачи горластой бухгалтерши новое слово.