После окончания университета Ярослав Николаевич работал рядовым экономистом, а потом быстро пошёл в гору.
Из того немногого, что мне всё же случилось узнать о шефе от старожилов экономического отдела, следует: Князев всегда держался и держится особняком, и даже не приятельствует ни с кем, а став начальником, и вовсе отдалился от "простого народа".
Однажды, когда Ярослава Николаевича ещё недостаточно боялись, он случайно услышал, как одна из сотрудниц что-то говорила о нём. В общем, этой сотруднице потом очень не поздоровилось. Князев измучил её бесконечными проверками и придирками, и довёл-таки дело до выговора с занесением в личное дело, причём, на законных основаниях.
Ещё одну сотрудницу, - молодую незамужнюю девушку, пытавшуюся ему понравиться и всячески обращающую на себя его внимание, - Ярослав Николаевич выжил из отдела, добился её перевода в другой филиал.
Третье предупреждение сотрудникам не понадобилось: желание обсуждать шефа угасло само собой, сошло на нет очень быстро.
Второй причиной, по которой Князева никогда не обсуждают, стало то, что шеф не даёт никакой пищи для разговоров. Кажется, в его жизни не существует ничего, кроме работы. О частной жизни Ярослава Николаевича никто ничего не знал и не знает по сей день, а додумывать самостоятельно и злословить желающих с некоторых пор не наблюдается (как говорится, смотрите пункт первый).
Лично мне жаловаться на шефа не за что, а остальное мне не интересно. Вроде, и он никогда не имел претензий к тому, как я выполняю свои профессиональные обязанности. Мы прекрасно существуем абсолютно параллельно друг другу и не собираемся пересекаться.
Внешне Князев тоже абсолютно не будоражил и ныне не будоражит ни одной клеточки в моей душе, хотя теоретически он вполне симпатичный мужчина. Среднего роста, крепкий, но явно без лишнего веса. Русые волосы всегда одинаково подстрижены, лежат безупречно, пробор - идеальный. Черты лица правильные.
Аккуратную небольшую бороду регулярно приводит в порядок в салоне, это сразу видно. Кожа смуглая и ровная, но она такая сама по себе, по естественным причинам, без специальных процедур.
Глаза... Никто и никогда не видел шефа без очков, потому составить объективное представление о его глазах крайне сложно. Могу лишь сказать, что они не очень большие, серые или серо-голубые, и смотрят всегда очень пристально и цепко из-за стёкол очков.
К описанному мной образу следует добавить обязательный строгий костюм, идеальную рубашку, застёгнутую на все пуговицы, галстук, стильную обувь и дорогущий портфель.
Я всегда воспринимала Князева исключительно как человека в футляре, однако открывать этот футляр у меня не было ни малейшего желания.
* * * * * * * * * * * *
И вот я оказалась за столиком на огромном и шумном фудкорте, а напротив меня сидит недовольный и возмущённый шеф. Как будто мало мне того, что в нескольких метрах от меня находится Стёпа, который никогда не ест фастфуд, и с аппетитом поглощает острые крылышки из огромного бумажного стакана.
Да если бы только это... Он ест ещё и картошку-фри, и запивает это всё газировкой. А рядом с ним сидит эта девица, и Стёпа смотрит на неё так... так...
А тут ещё Князев в сером свитере крупной вязки с высоким воротником, - я скосила глаза, - в джинсах и высоких ботинках на толстой подошве, со шнуровкой. А главное
- шеф без очков. Как мне вообще удалось его узнать, вот в чём вопрос!
Не слишком ли много сюрпризов и открытий сконцентрировались в одно и то же время на относительно небольшом пространстве?! У меня даже голова начала кружиться.
Проследив за моим взглядом, Князев вознамерился обернуться, и я отчаянно зашептала:
- Пожалуйста, не надо, Ярослав Николаевич! Не оборачивайтесь. Лучше прикройте меня, очень прошу.
- Ну это не так уж сложно, - усмехнулся Князев, глядя на меня, ясное дело, сверху вниз. А потом тихо спросил: - Однако что вас так напугало, Екатерина Аркадьевна? Вас кто-то обидел? Может, охрану пригласить?
Вот только охраны мне сейчас тут и не хватало, ага! И так ситуация патовая. И сидеть тут дальше - такое себе, а встать и уйти - ещё того хуже. А уж о том, чтобы обнаружить себя перед Стёпой и его спутницей, и речи быть не может.
Мне непременно нужно остаться незамеченной, но в то же время, максимально подробно выяснить всё по поводу появления здесь Степана в компании красавицы-брюнетки. Грудастой, кстати, в отличие от меня, как выяснилось при ближайшем рассмотрении.
- Нет, пожалуйста, не надо охрану! - тихо взмолилась я. - Я сейчас уйду, Ярослав Николаевич. Как только получится. Простите меня, ради Бога, за то, что нарушила ваше уединение.
- Тогда я всё же осторожно посмотрю, что вас так напугало. Меня это беспокоит. Да и о каком уединении тут может идти речь? - Князев обвёл глазами зал и, проявив чудеса проницательности, сделал вид, будто рассматривает стойку одного из многочисленных кафе.
А сам, видимо, боковым зрением изучал соседние столики.
- Парень в синем джемпере и темноволосая девушка в пальто кофейного цвета? - безошибочно определил Князев. - Кстати, она чем-то похожа на вас.