Всего за 149 руб. Купить полную версию
В одном он нашёл железную гайку, спрятал в карман: пригодится для грузила; в другом круглую серьгу с зелёным камешком, то ли золотую, то ли латунную.
Драгоценная? спросил он у хозяйки, когда прибежал на заимку с добычей.
Тётка Клавдия повертела серьгу, протёрла камешек передником.
Самоварное золото Это всё, больше ничего нет?
Гайка вот ещё.
Она забрала и серьгу, и гайку, к недоумению Прошки.
Думала в Петровку к горшелю ехать, да не смогу. Запрягай кобылу, Пронька, и поезжай. Купи корчагу, балакирь и кашник. Настёнка, поганка такая, разбила надысь кашник в черяпки. Денежки на-кась Обожди, вот ишо что.
Тётка Клавдия подала кисет, в каких мужики обычно табак держат.
У горшеля третьего дня баня сгорела, я слыхала. Ты принеси мне угольки, чтоб никто не видал. В мешочек положи, велела она и прибавила, заметив изумление Прошки: Для гадания мне надоть.
Тот повеселел: поехать на лошади за двенадцать вёрст, да ещё и одному, без взрослых, важно! Он тщательно запряг Вербу в телегу, вывел за ворота и покатил, восторженно глазея по сторонам. И небо казалось ему голубее обычного, и листва зеленее, а может, именно так и было после ночного дождя.
Верба бежала весело, вот и Николаевка сталась позади. На развилке Прошка нагнал незнакомую бабу с девчонкой и великодушно предложил подвести. Понукал без надобности лошадь, чтобы показать чужим, какой он большой, почти парень.
В Петровке вот нечаянность-то! Прошка повстречал батюшку, которому глупая вдова скормила особенный блин, и от сердца отлегло: жив-здоров отче, не заболел, не помер от холеры. Прошка натянул вожжи, попросил благословения у батюшки и узнал заодно, где дом горшеля.
Гончарный круг стоял прямо во дворе под навесом, и Прошка мог любоваться редкостным зрелищем, как из неприглядного комка глины получается кринка, гладкая, крутобокая, блестящая.
Он выбрал несколько горшков. Постучал пальцем, послушал, как они гудят, ровно колокола, расплатился и, весьма довольный собой, сложил покупки на солому. И тут вспомнил про угольки.
Сморщился, застонал, схватился за живот.
Брюхо болит? посочувствовал хозяин. Отхожее место вон там, на огороде.
Прошка закрылся ненадолго в дощатом домике, потом пробрался к сгоревшей бане и набрал угольков.
Важничая перед сельскими ребятами, он чмокнул Вербе. Загремела телега по пыльной
дороге.
Горшки тётке Клавдии понравились, похвалила: «Умеешь выбирать!» Мешочек она развязала, понюхала, растёрла пальцами уголёк в пыль и одобрительно улыбнулась.
В самый раз уголёк Позови, Пронька, Настёну. Где она, во дворе?
Настёна укладывала дрова в поленницу. Услышала Прошку, отряхнула передник от сора и вошла в избу.
Тётка Клавдия стала вдруг очень ласковой. Принялась оглаживать Настёну по спине и плечам, говорить, какая она красивая, умелая и послушная девка. Та застеснялась, покраснела, знать, никогда таких слов от хозяйки не слышала.
На-кась, возьми на орехи. А теперь ступай, ступай работать.
Настёна ушла, зажав в кулаке пятачок. Прошка видел, как она быстро и весело носила дрова целыми охапками, потом начала потирать поясницу и прихрамывать.
К вечеру Настёна расхворалась, прилегла в кути, а тётка Клавдия вот чудеса! взбодрилась, ожила. Взялась топить баню, приговаривая, что пар и берёзовый веник всю хворь выгонят.
Куда это? Ишь, буски нацепила. Иль работы нету? недовольно покосилась хозяйка.
Настёна вспыхнула и стала красной, как сарафан.
Можно проведать своих? Я скоронько.
По тому, как она понизила голос, Прошка понял, что говорить ей об этом тяжело.
Своих А я тебе кто, чужая? посуровела тётка Клавдия.
Тоже своя, едва выдавила Настёнка.
Кукла с глазами Ладно уж, иди.
Та, радостная, выскочила за порог. Прошка колебался всего секунду.
Тётенька Клавдия, а можно и мне? В лавку семечек обещали привезти.
Она отпустила сразу. Наказала переодеться в чистое, чтобы злые языки не болтали, будто на заимке сироту в чёрном теле держат. Прошка мигом взлетел на чердак, проворно скинул старую одежду и надел новую. Он думал догнать Настёну у озера, дальше пойти вместе и расспросить про «своих». Неужто есть у ней мать и отец? Небось, подобреет привереда на радостях-то, перестанет шипеть и кривить губы.
К его замешательству, Настёнки на тропе не было, не виднелся среди деревьев красный сарафан. Прошка припустил во все лопатки и одним духом добежал до Николаевки. Все глаза промозолил, а Настёны не заметил. Купил в лавке стакан прелых семечек и побрёл назад.
Настёнино «скоронько» растянулось до поздних сумерек. Тётка Клавдия с ворчанием сама принялась замешивать тесто на хлеб в кадке деже.
Тётенька, а Настёна к мамке пошла? спросил Прошка.
Тебе что за интерес? отозвалась из кути хозяйка. Матки нету у ней, померла давно уж. Батька остался, мачеха да двое ребят от неё.
Прошка узнал, что мачеха Настёну не любит, отец у неё пьяница-распьяница, да и буйный к тому же. Налакается винища и крушит всё, ни одной целой кринки и горшка не оставит, всё разобьёт до «черяпков». Мачеха с ребятами у соседей пережидает, пока мужик её не свалится замертво. Настёна приблудилась на заимку год назад и осталась, тётка Клавдия давно хотела помощницу. А мачеха сказала: «Девка взрослая, замуж скоро выдавать. Пущай поработает за харчи».