Пустошинская Ольга - Сорочье гнездо стр 5.

Настёнка собралась было ответить, но что-то услышала внизу, округлила глаза и птичкой слетела с лестницы.

Прошка застыл с открытым ртом. Ну и ну, тётка Клавдия хочет оставить его! Может, работник ей нужен за лошадью ходить, за хозяйством присматривать, огород поливать. У неё всяко лучше, чем в приюте. Ещё добраться до него надобно и не протянуть ноги. Не больно-то весело с сумой по миру ходить. А Настёнка ревнует, заело её.

Он пригладил отросшие космы, прихватил котомку, спустился на кухню и там увидел хозяйку. Она занесла в дом кипящий самовар. Прошка церемонно поблагодарил за ночлег, поклонился, а сам всё заглядывал в глаза тётке Клавдии: остановит она его или нет?

Обожди, куда бежишь? Рукомойник на стене, утиральник на гвозде. Умывайся и садись с нами чай пить.

Угощение было хорошим: высокая стопка горячих румяных блинов на блюде, кринка кислого молока.

Хозяйка подвинула ему плошку с растопленным скоромным маслом:

Бери, в масло обмакивай и ешь.

Прошка заметил, как по столу резво побежал таракан, и безотчётно прихлопнул его ладонью.

Вот пакость! закричала тётка Клавдия, гневно посмотрела на Настёнку и отвесила ей звонкую затрещину. Дура непутёвая, ума с горошину! продолжала греметь хозяйка. Сроду у меня прусаков не было, ты на кой эту дрянь в хату притащила?!

От Настёниной заносчивости не осталось и следа, она сжалась и пролепетала:

У нас бают, что тараканы к деньгам. Бабка Дарья всем даёт, у кого нету.

Тётка Клавдия пристукнула чашкой о блюдце и ещё больше рассердилась:

«К деньгам» Гля, экая дура! Разута-раздета? Жрать нечего? Другие от голода мёрли, а ты хлеб аржаной без счёту и пироги белые трескала! Чтоб вывела мне эту дрянь! Чтоб ни одного прусака я не видела! Она успокоилась и совсем другим, подобревшим голосом сказала Прошке: Матки и батьки у тебя нету, дядя помер карты мне открыли, а оне не врут.

Прошка оробел.

У дяди есть жена, тётя Ксеня.

На кой ты ей? отмахнулась хозяйка. У ней вон своих ребят трое, мается с ими одна. Накормит тебя, полтину сунет: «Ступай в приют, там за тобой пригляд будет, а мне деток без мужа подымать».

И что же мне делать? пригорюнился Прошка.

Хочешь, дак оставайся у меня насовсем. У меня хозяйство: позьмо, огород, лошадь, качки да клушки с кочетом. Будешь работать, я буду тебя кормить, одевать. И научу всему, что сама умею.

Прошка чуть улыбнулся:

Ткать и прясть?

Ну! Это бабья работа Для тебя учение будет сурьёзное.

Тётка Клавдия была совсем не похожа на учителку. Уж не на картах ли гадать она учить хочет?

Догадливый! похвалила тётка Клавдия. Родовой, не обозналась я. Волос белый, глаз чёрный Ну что, остаёшься?

Он посмотрел на Настёну та сидела ни жива ни мертва: глазищи голубые по пятаку, губу закусила.

А драться не будешь?

И пальцем тебя не трону, пообещала тётка Клавдия.

Тогда я останусь, после недолгого раздумья проговорил Прошка.

Что-то грохнуло, ему показалось гром, но это вскочила Настёна, перевернув табурет, кинулась в закуток и там зашвыркала носом.

Тётка Клавдия сказала раздражённо:

Вот дурная девка, кукла с глазами! Полно реветь, иди курей выпусти да покорми. Курятник почисть.

Я могу жалея Настёну, подал голос Прошка.

А ты сегодня отдыхай. Погуляй, осмотрись. В первый день я работать не заставляю. Да обожди, сейчас я тебе одёжу дам, хорошо, что припасла. Срамота, в рванине ходишь.

Хозяйка ворковала, голос её был ласковым и мягким. Она ушла за занавеску и вернулась с новёхонькими штанами и белой домотканой косовороткой.

На-кась, примерь. Вот ишшо куплю тебе обутку, будешь щеголять не хуже барского сынка.

Прошка надел обновки, закатал великоватые штаны. Благодать, живи не тужи!

Глава 3

уймища времени свалилась на Прошку! Работать не надо, клянчить кусочки под окнами не надо. Он побродил по двору, заглянул в курятник, где Настёна, всхлипывая, собирала яйца в лукошко. Она подняла мокрое лицо, сердито утёрлась ладонью.

Что, рад?

Рад.

Катись отсюда, не то всего исцарапаю.

Чего фордыбачишься? миролюбиво спросил Прошка. Я с тобой лаяться не хочу. Давай помогу курятник почистить.

Эт-та ишшо что? Тётка Клавдия неожиданно выросла за спиной. Мой дом мой указ. Как сказала так и делай. Велено тебе отдыхать и гулять, стало быть, иди и барствуй.

Настёна выпустила из сарайчика белых уток качек, как называла их тётка Клавдия. Они с кряканьем засеменили по тропинке к озеру, Прошка побежал следом.

Озерцо его заворожило. Безлюдное и тихое, оно разлилось меж берегов как будто не для всех, а для одной тётки Клавдии. Ради неё были построены деревянные мостки для полоскания белья, только её утки здесь плавали и ныряли.

«Тут, верно, рыбы тьма, обрадовался он, заметив расплывающиеся по воде круги, натаскать бы карасей на жарево!» Дома Прошка все тёплые дни проводил на реке, ловил сазанов, судаков, лещей и щук. Везло ему на рыбу, наверно, был он фартовым парнишкой. И сейчас Прошка непременно принёс бы хоть десяток окуней и карасей, да откуда у хозяйки взяться рыбацким снастям, это у бабы-то?

Как ни странно, удочка у тётки Клавдии нашлась, хоть и плохонькая, короткая. Он распутал леску, накопал в огороде червей и побежал на озеро.