Мама, вчера вечером я тоже видел этого старика с белой бородой. Он сказал: «Сяопо, я принес тебе помелоны», положил их под стол и ушел.
Маме ничего не оставалось, как разрезать один помелон и дать всем попробовать. С тех пор она больше не вспоминала о монахе с белой бородой.
Дапо ходил в школу, чтобы порадовать маму и папу. Сяопо же всячески отлынивал от занятий. Притворится, будто болит голова, ляжет, а когда прибежит мама, начнет стонать: «Ой-ой-ой!» Ведь это так весело стонать!
Убедившись в том, что Сяопо просто притворяется, мама давала ему несколько шлепков, и болезнь как рукой снимало. Одно было плохо: мама обо всем рассказывала папе. Не успевал он войти, как уже через несколько минут знал решительно обо всем, что произошло в доме.
Конечно, хорошие дети не боятся папы. Но недавно Сяопо собственными глазами видел, как папа ударил по щеке старого индуса сторожа в лавке. Ударил раз, потом еще раз. А уж сторож наверняка человек замечательный. Не трудно себе представить, как попадало Сяопо за то, что он притворялся больным и не ходил в школу! У отца на пальцах золотые кольца: ударит по голове сразу огромная шишка вскочит.
Лучше уж вместе с братом идти в школу. А там, смотришь, учитель задремал или начал проверять тетради, тогда можно тихонько убежать с ребятами на улицу или на берег моря, вдоволь наиграться, вернуться, чтобы никто не заметил, а потом вместе с братом прийти домой к обеду. Ведь они с Дапо в разных классах, и тот ничего не узнает. А если Дапо не будет знать, то и мама не узнает. А не узнает мама не скажет папе.
Это все равно как в пагоде. Не передадут с первого яруса на второй, и на самом верхнем никто ничего не узнает. Вот смех! Папа сидит на самом верхнем ярусе прекрасной пагоды и ничего не знает.
Выходит, пропускать занятия не так уж страшно. Правда, сестренка может наябедничать маме. Но ее легко уговорить. Подаришь ей сломанную подкову или кусочек мела слова не скажет.
Сяопо это проверил.
Однажды он сказал сестре, что не был в школе. Она не поверила.
Тогда он как бы невзначай похвастался:
А я пузырек нашел, красивый-красивый.
Где? Дай мне!
Пузырек перекочевал в руки девочки.
А я и вправду не был в школе.
Тогда забирай свой пузырек обратно. Разве можно пропускать уроки?
Сяопо любил свою сестренку и всегда слушался ее. Она такая умная
Он признался ей, что частенько убегает с уроков, но Сяньпо не выдала его тайны, и мама ничего не узнала.
Надо любить свою сестренку, и тогда можно спокойно убегать с уроков, хвастался Сяопо ребятам.
Никто, кроме Сяньпо, не знал о заветной мечте Сяопо стать сторожем или полицейским. Все сторожа в Сингапуре почему-то индийцы, а полицейские малайцы.
Вид у сторожей очень внушительный: на голове белый
тюрбан, лицо коричневое, усы густые, нос длинный, глаза острые. Сяопо они очень нравятся.
Они носят широкую белую рубаху с несколькими карманами, в которых, Сяопо уверен, спрятаны арахис, горох и еще два пирожных. Работа у сторожа легкая: сиди себе целый день у ворот да смотри на улицу. Делать ему нечего, вот он и забавляется тем, что нанизывает на ноги кольца.
Вот у господина Гуаня двое слуг, один слишком белый, другой слишком черный. Сторож-индиец тоже смуглый, но в меру. А какой он красивый, важный!
Нет, никто не может сравниться со сторожами!
Так думает Сяопо.
И потом, сторож может спать прямо у ворот, может ложиться, когда ему вздумается. Из ворот видно все, что делается на улице, можно послушать патефон, и мама не будет мешать (правда, неизвестно, есть ли у старого индуса мама; если нет очень жаль его, а если есть интересно, какого она роста?).
Захочет сторож спать и спит: ему не надо ждать, пока уснет сестренка, чтобы укрыть ее и задернуть полог от москитов, как это каждый вечер делает Сяопо. Больше всего на свете Сяопо боится тигра с красными глазами. И еще тигра, который обижает девочек, ведь он может утащить Сяньпо. А если задернуть полог сестренка в безопасности.
Сянь! Возьмешь меня к себе сторожем, когда вырастешь и откроешь лавку? Смотри, я такой высокий и красивый.
Сестренка долго думала, потом сказала:
Я ведь буду девушкой, а у девушек разве бывают лавки?
Но ты можешь стать мужчиной, если захочешь. Утром съешь кашу, подойдешь к кокосовой пальме в саду и скажешь: «Хочу быть мужчиной». И так каждый день. Вот увидишь, вырастешь такой же высокой, как папа. Только не становись индийцем! А то я стану индийцем, ты станешь индийцем тогда кто у кого сторожем будет?
Я все равно не хочу никакой лавки, если даже стану мужчиной.
Не хочешь? А чего же ты хочешь? Быть погонщиком буйволов, да?
Сам будь погонщиком! Сяньпо подперла пальчиком щеку и, подумав, сказала: Когда я вырасту, я я буду чиновником.
Сяопо наклонился к сестренке и шепнул ей:
А чиновник и торговец одно и то же. Ты разве не слышала, как папа недавно рассказывал, сколько денег потратил в Китае, чтобы купить место чиновника, а потом выручил потраченные деньги и открыл лавку.
А-а! протянула Сяньпо, хотя ничего не поняла.
Папа говорит, что торговцы богаче чиновников. Дапо, когда вырастет, откроет лавку, и мама тоже. Мне бы хотелось быть сторожем у тебя. Ну посмотри, разве я не похож на индуса? Сяопо вытянул шею, и ему показалось, что теперь он высокий-высокий, выше настоящего индийца.