«Какая она белая, думала Соня, мне не удавалось разглядеть ее, маменька не позволяет подходить. Как она ровно лежит! Пройду-ка через весь чан, прокачусь на ногах, как по льду».
И вот Соня ступила на известку, думая, что она такая же твердая, как земля, но нога провалилась. Чтобы не упасть, она ступила другой ногой и до колен ушла в известку. Тут Соня закричала. Подбежал испуганный каменщик, вытащил ее, поставил на землю и говорит:
Поскорей снимите, барышня, чулки и башмаки, они уже сгорели, да поторопитесь, не то известка пожжет вам ноги!
Соня взглянула на ноги: хоть сверху и держалась еще известь, но видно было, что башмаки и чулки почернели, точно побывали в огне. Она закричала еще громче, потому что известка стала пощипывать и жечь ноги.
К счастью, няня случилась неподалеку; она прибежала, тотчас догадалась, в чем дело, живо стащила с Сони чулки и башмаки, вытерла ей ноги передником, схватила Соню на руки и бросилась в дом. Когда девочку внесли в комнату, туда вошла и госпожа де Реан, чтобы заплатить деньги цветочнику.
Что случилось? с беспокойством спросила она. Ты больна, Соня? Отчего ты без чулок?
Соня от стыда не могла вымолвить ни слова. Нянюшка рассказала, в чем дело и как Сонины ноги спаслись от ожога.
Не будь я близко и не прибеги вовремя, с ее ножками было бы то же, что с моим передником. Поглядите, сударыня, весь сгорел от известки, весь в дырах.
Госпожа де Реан увидела, что нянюшкин передник и в самом деле уже никуда не годен. Она обернулась к Соне и сказала:
Вас бы следовало высечь, сударыня, за непослушание, но Бог уже наказал вас, вы никогда не забудете, как перепугались! А теперь в наказание извольте сейчас же отдать нянюшке за передник пятифранковик , который я вам подарила и который вы берегли на сельский праздник.
Как Соня ни умоляла, маменька была непреклонна, и деньги пришлось отдать. Горько плача, Соня обещала впредь слушаться маменьку и не ходить, куда не следует.
Глава IV Цыпленок-чернушка
Пока дочка так развлекалась на дворе, госпожа де Реан шла в большую галерею, где помещались куры. Жили они по-княжески, за ними было больше ухода, чем за иной княгиней. Соня, скормив весь хлеб, бежала к матери. Она смотрела, как цыплятки вылуплялись из яиц. Были там и молоденькие птицы, которым рано еще было бегать на воле.
Как-то утром, войдя в курятник, Соня увидела, что маменька держит на руках крошечного цыпленка, который вылупился из яйца всего час назад.
Какой хорошенький, маменька! Перышки такие черненькие, точно у ворона! восхитилась Соня.
Посмотри, какой замечательный хохолок, отличная курочка выйдет, госпожа де Реан бережно поворачивала птенчика на ладони.
Когда они нагляделись на пушистый комочек, маменька положила цыпленка обратно. Но не успела она его посадить, как наседка больно клюнула малыша. Госпожа де Реан шлепнула курицу по голове, подняла птенчика он упал, бедненький, и опять посадила подле наседки. Та опять набросилась на него. Он бросился прочь, наседка за ним.
Госпожа де Реан подбежала, схватила цыпленка, которого курица чуть было не заклевала до смерти, и, чтобы он оправился, дала ему глоток воды.
Что нам делать с этим цыпленком? озадаченно промолвила она. С этой злой наседкой оставить нельзя убьет, а он такой хорошенький, мне бы хотелось вырастить его.
Давайте, маменька, посадим его в корзину, в той комнате, где мои игрушки. Мы его станем кормить, а когда вырастет пустим в курятник.
Твоя правда, снеси его в своей корзинке, мы ему устроим гнездышко, согласилась мать.
Ах, маменька, посмотрите на его шейку: кровь идет. И из спинки тоже.
Это наседка наклевала. Когда принесешь домой, спроси у няни мази, пусть смажет ему ранки, и госпожа де Реан передала птенчика дочери.
Соне неприятно было глядеть на кровь, но ей очень понравилось, что она станет его лечить. Побежав домой вперед матери, он отнесла цыпленка к няне, и они вдвоем принялись хлопотать над ранками. Потом няня приготовила месиво из яиц, хлеба и молока, мешала и растирала все это целый час. Бедный цыпленочек сидел нахохлившись и ничего не ел, только несколько раз попил понемногу водицы.
Через три
дня раны зажили, и цыпленок стал бегать у садового крыльца. Через месяц он вырос и стал прехорошеньким. На вид ему был не месяц, а целых три. Перышки у птенчика были иссиня-черные, как вороново крыло, гладенькие, блестящие, точно он из воды вышел. На голове вырос хохолок. Тут всякие перышки были: черные, оранжевые, голубые, красные и белые; клюв и лапки розовые. Держался он гордо, живые глазки так и блестели. Словом, лучше цыпленка и не видывали.
Соня берегла и холила его, давала корм, охраняла, пока он бегал около дома. Сторожить его становилось нелегко, и через несколько дней его хотели перенести в курятник. Соне не раз по получасу приходилось бегать за ним, чтобы изловить. Раз, спасаясь от Сони, он бежал так быстро, что попал в водоем и чуть было не утонул. Соня пробовала привязать его ленточкой за лапку, но он стал так биться, что пришлось отвязать, иначе он сломал бы себе ножку. После этого маменька приказала не выпускать его на двор.