Хм, пока не понимаю, для чего же вам я потребовался?
Так мы же вашу роль ещё в прошлый раз обговорили. Не помните? Мне нужен Арбитр. Тот, кто во время беседы покажет спорщикам сильные и слабые стороны их рассуждений.
Вы считаете, я на это сгожусь?
Пока никого лучше вас я не нашёл, вроде бы честно признался Николай.
Но почему я, а не вы сами? задал я вопрос, уже из чистого любопытства.
Мне по статусу положены лишь итоговые фразы. Начни я с чем-то не соглашаться, и многие из тех персон, которых я приглашу, могут тут же, словно флюгер, поменять своё мнение. Но такое уже меня не устраивает.
Вы думаете, у меня получится? не поскупился я на изрядную долю скепсиса.
Я в этом уверен. И ваш юный возраст в этом вопросе нам только в помощь. Мэтры не посчитают вашу оценку серьёзной, но если она будет достаточно аргументирована, то им придётся вываливать всю подноготную, чтобы обосновать свою точку зрения.
Другими словами, вы заранее желаете узнать, какие козыри у них в рукаве припасены, чтобы они их не выложили в самый неподходящий момент.
А вот этого я вам не говорил, усмехнулся Николай, Но очень надеюсь, что вы не против таких встреч.
Отчего же. Вовсе не против. Хотя, если я правильно догадался, то с парочкой некоторых теоретиков я бы с удовольствием встретился не у вас во дворце, а в подвалах жандармерии. А ещё лучше где-нибудь в глухом переулке.
Неужели всё так плохо? прищурился Николай, словно оценивая меня в очередной раз.
Вредные теории порой опасней пистолета, а наших дворян так легко обмануть. Они же как дети верят в любую зарубежную брехню, если её в обществе признают модной.
Великий князь задумался на мгновение, затем медленно прошелся к окну, раздвинул шторы и уставился на заснеженный двор.
Дети повторил он за мной, и в его голосе прозвучала горечь. Ты прав, Александр Сергеевич. Они и вправду как дети. Только вот если ребёнок обожжётся о свечу он хоть заплачет, но больше к огню не полезет. А эти эти готовы сжечь весь дом, лишь бы доказать, что пламя это прогресс.
Он резко развернулся ко мне, и в его обычно холодных глазах вспыхнуло что-то яростное.
Я молчал, чувствуя, как в воздухе повисает нечто большее, чем просто разговор о предстоящих дискуссиях.
Ты спрашиваешь, почему именно ты? Николай Павлович снова подошёл к камину, взял в руки кочергу и резко ткнул ею в угли. Потому что ты не боишься говорить то, что думаешь. Потому что тебя не купишь ни чинами, ни деньгами. И потому он бросил на меня тяжёлый взгляд, Потому что, если кто-то из этих «философов» вдруг решит, что ты просто марионетка, говорящая мои слова, они быстро поймут, что ошибаются.
Я усмехнулся.
Значит, я должен быть одновременно и вашим голосом, и вашей тенью?
Нет. ответил он твёрдо. Ты должен быть самим собой. Именно поэтому это сработает.
Пауза затянулась. Где-то за стенами дворца прозвучал далёкий скрип каретных полозьев по снегу.
Хорошо, наконец сказал я. Я согласен. Но с одним условием.
Великий князь приподнял бровь, давая понять, что он удивлён.
Каким?
Если я увижу, что кто-то из этих господ не просто заблуждается, а сознательно сеет яд я не стану ждать вашего разрешения, чтобы назвать вещи своими именами.
Николай Павлович замер на мгновение, затем медленно кивнул.
Договорились.
Я встал, поклонился и направился к выходу. Но, прежде чем я переступил порог, его голос снова остановил меня:
Александр Сергеевич
Я обернулся.
Не разочаруй меня.
В его глазах читалась нет ни приказ, ни угроза а почти что надежда.
Я не ответил. Просто кивнул и вышел.
Впереди меня ждала зима. Впереди меня ждали эти разговоры.
И я был готов.
Я Арбитр.
Весна пришла не сразу. Сначала похолодание, потом капель, и только к началу апреля земля начала освобождаться от ледяного плена. Реки разлились, выбрав удачный момент для бунта против зимы. В Москве многие улицы превратились в болото, а в Подмосковье особенно в Вязёмах вообще напоминали топкие тропики.
Именно в такую погоду, когда колеса застревали в грязи, а кареты впору было менять на лодки, мы с Екатериной Дмитриевной и решили обвенчаться.
Не в Петербурге или Москве, где полиции и казакам пришлось бы отгонять от храма любопытную паству, пришедшую услышать сплетни, а не молитвы.
Наше венчание состоялось в Вязёмах. Там, где выросла Екатерина.
В Спасо-Преображенском храме. Там куда юный Пушкин впервые осознанно пришёл к Церкви.
Может возникнуть вопрос: а чего время тянул до паводков, если сватался перед Новым Годом? Отвечу так обычно венчание происходит через пару месяцев после сватовства. За это время идёт не только подготовка к торжеству, но и утрясаются многие формальности. К примеру, если надо мной никто не властен, то Екатерине пришлось обращаться за согласием на брак к Его Императорскому Величеству, потому что она служит царскому двору и Александр I её непосредственный начальник.
Конечно, была возможность через ту же Марию Фёдоровну ускорить процесс разрешения, но зачем? Чтобы мир решил, что Екатерина выходит замуж по залёту, а свадьба играется так поспешно, дабы скрыть позор? И для чего нам такие домыслы и последующие шепотки за спиной?