Ребята, имена которых назывались, выходили и становились рядом. Я изо всех сил старался запоминать, кого как зовут. Так, я запомнил, наконец, что фамилия парня с плеером и модным папой Вельяминов, а армянина Вартанян.
Четвертый отряд! провозгласил полковник. Боков, Дегтярев, Карсавин, Конев, Туркин, Угланов, Шлитцер!
Мы с Коневым уже знали друг друга. Углановым оказался тот самый здоровенный парень, а Шлитцером его сосед по автобусу, «кузнечик». Боковым оказался коренастый паренек, от которого просто веяло добродушием и спокойствием; Дегтяревым высокий и сухощавый парень с серыми-серыми глазами, обаятельным лицом и насмешливой ухмылочкой; Туркиным оказался парень в дорогущем прикиде и с фирменным рюкзаком, настолько плотно набитым, что было понятно: уж он-то взял с собой все необходимое.
Мы приглядывались друг к другу, пока дежурный преподаватель не повел нас в спальню, на второй этаж. В спальне оказалось семь коек с прикроватными шкафчиками и стульями, большое окно выходило на озеро. При спальне ванная комната и туалет.
Вот ваша спальня, сказал преподаватель, располагайтесь, делите спальные места, а как прозвучит сигнал к построению через одну минуту будьте перед главным входом. Строиться будете по отрядам или по взводам. Вам еще предстоит выбрать взводного, но сперва вам надо хотя бы немного узнать друг друга и понять, кто на что способен.
Когда он ушел, мы стали оглядываться.
Кайф! сказал «кузнечик» Шлитцер, шлепаясь на койку у окна и швыряя рядом свой потертый рюкзачок. Не возражаете, ребята, если я это место займу?
А я бы по жребию
делил, чтобы никому обидно не было, сказал здоровенный Илья Угланов.
Слушайте, самая разумная мысль! поддержал Дегтярев.
Шлитцер подмигнул Угланову:
А чего ж ты говорил, что соображаешь медленно?
Так я ж не от большого соображения, наш богатырь немножко растерялся. Я просто хотел, чтоб было по справедливости, как всегда делается.
Нормальная идея, сказал Туркин. И потом, кто-то ведь может между собой поменяться, по договоренности, и других это касаться не будет.
Я готов жребий тащить, сказал Боков.
Мы с Лешкой Коневым тоже, естественно, согласились. Сделали семь бумажек, на которых поставили номера от единицы до семерки, договорились, какой номер какую кровать означает, сложили свернутые бумажки в кепку Володьки Дегтярева (к тому времени мы уже выяснили, что его зовут Володькой) и стали по очереди эти бумажки тянуть. В итоге, Шлитцеру досталась-таки одна из коек у окна, вторая койка у окна отошла Бокову, средние койки достались Дегтяреву, Туркину и Бокову, а нам с Коневым выпали самые ближние к двери. В общем, результатами все остались довольны, и никто меняться между собой не стал.
А теперь, сказал Дегтярев, небрежно запихивая рюкзачок со своими вещами в свой прикроватный шкафчик давайте познакомимся. Меня, как вы уже знаете, Володькой зовут.
А я Генка Туркин, сразу отозвался Туркин, в отличие от Дегтярева раскладывавший содержимое своего рюкзака по полочкам и отделениям шкафчика очень аккуратно, и, вроде бы, даже стараясь при этом, чтобы все мы увидели это содержимое: модные кроссовки, спортивный костюм, плеер для компакт-дисков и набор убойных компактов к нему, всякие «Марсы» со «Сникерсами», которые «заряжают энергией в течение дня», несколько упаковок специальных витаминизированных соков для спортсменов, разъемные немецкие тетради, в которых можно менять листы. Мой отец тот самый Туркин. Знаете, конечно.
По-моему, друг другу представляемая мы, кто есть кто, а не кто наши родители! немедленно отозвался Шлитцер.
Мне кажется, родители тоже важны, сказал Туркин. И по ним ясно, кто
Да заткнись ты со своими родителями! вдруг зло огрызнулся Шлитцер. Вот у меня родителей нет, я из детского дома, из такой глухомани, что вспомнить страшно! Зато у меня фамилия! Шлитцер, во! Если полистаете всякие учебники по военной истории, то найдете там Шлитцеров, которые крупными офицерами были, героями, и я из их рода! У меня и имя по-настоящему не Георгий, как в документах во всех записано, а Георг, это я точно знаю! А что я в детском доме оказался, так это понятно! Потеряли меня родные, когда переезжали с места на место. А они были детьми ссыльных дворян, белых офицеров! Но я вырасту я найду свою родословную, и тогда вы все умоетесь со всеми вашими Туркиными-Жмуркиными, которые, вообще, непонятно откуда взялись!
Ну, ты!.. Туркин выпрямился, сжав кулаки.
Чего? Шлитцер подскочил. Да ты знаешь, как я тебя разделаю?..
Вы что, ребята?.. мы бросились между ними и очень вовремя, потому что эти два типа прыгнули друг на друга словно два бойцовых петуха. Угланов успел Шлитцера схватить, и ему на помощь пришли Боков и Дегтярев, а мы с Коневым повисли на Туркине. Приподнятый могучим Углановым Шлитцер взбрыкнул ногами в воздухе, но до Туркина не достал, зато четко отправил в нокдаун Дегтярева, и тут же локтем ударил Угланова в лицо. Угланов охнул, но Шлитцера не выпустил. А мы с Коневым кое-как умудрились опрокинуть Туркина и прижать к кровати, а Туркин, тоже хорош, размахивал конечностями почти так же, как Шлитцер, и я получил такой удар сбоку в челюсть, что мало не показалось. Хорошо, Боков пришел к нам на помощь, увидев, что со Шлитцером Угланов и Дегтярев справляются и без него. Туркин так озверел, что вдвоем мы могли и не справиться.