Как же так?» удивлённо оглянулась Аня. Сейчас она чётко видела, что это уже немолодой мужчина, с короткой причёской, волосы тёмные с проседью, прямой нос, острые, пытливые, жёлтые глаза, короткие, аккуратные усы. «Вот же он! Ничего выдающегося! Внешность, как внешность! Запоминаем!» решила Аня и закрыла глаза. С ужасом осознала, что образ мужчины стремительно исчезает из её памяти. Уже через пару секунд она снова не помнила, как тот выглядит. Горничная открыла глаза. Так вот же он стоит перед ней, и ни капельки не изменился: молодой человек с длинными светлыми волосами, аккуратно побритый, кареглазый, нос пятачком, а рот скривился в ухмылке. «Ой! Он же на меня смотрит! А я-то вылупилась на него! Неприлично!» девушка пожала плечами, твёрдо решив не забивать себе голову глупостями, и пошла вслед за Викой в подвал. «Подумаешь: рыжий, кучерявый, средних лет мужчина! Вроде... А о ком это я сейчас думала? удивлённо обнаружила Аня полминуты спустя. О чём-то важном? О важном так легко и быстро не забывается, а я склерозом ещё не страдаю, и в мозгах моих никто не ковырялся»...
С самого утра прислуга шепталась, что какой-то Граф в спешке покинул гостиницу, когда узнал, что сюда прибыл его непутёвый балагур-племянник. Какая потеря для гостиницы! И какие проблемы для персонала!
Урсула поманила за собой Аню и Вику, и они втроём вышли на улицу. Прямо к парадному входу гостиницы подкатил «Кадиллак» и остановился, скрипя тормозами.
«Вау!» в такой шикарной машине Аня даже и не мечтала прокатиться.
Она с Викой сидели на задних сиденьях и хлопали ресницами, глядя в окошко на дорогу, а затем и город.
Вот, Урсула протянула Вике сложенный вчетверо лист бумаги, Список, пароли, явки! Если разделимся или потеряетесь это на вас. Домой до полуночи. И чтобы без хвоста!
«Оказывается, что старшая горничная вполне себе сносно умеет разговаривать и на русском, удивилась Аня. Но что это за «пароли-явки-без хвоста» такие? Как в фильм про шпионов попала! Может, я на самом деле попала в том смысле, что: «вляпалась»? Да нет, это всё цветочки. Вот «вляпалась» я тогда, когда без родителей маленькой осталась и очутилась в доме сиротки».
Аня прогнала грустные и смущающие мысли прочь. Горничным запретили показываться в городе в их униформе, как и рассказывать о своей работе. Строго-настрого! Поэтому сейчас девушка была в той одежде, в которой прибыла в этот город. Скромное синее платьице до колен с короткими рукавами-фонариками, лёгонький полупрозрачный шарфик на шее с надписью на русском: «Отвали, козёл!» (шарфик этот девушка, конечно же, не повязывала, когда посещала предыдущие собеседования) и в кедах. Да-да! В них Аня чувствовала себя удобнее.
Урсула была в старомодном чепце и в таком же старомодном, чёрном, длинном платье. Зато туфельки были на шпильках. Такая обувь говорила о том, что обладательница в отчаянных поисках партнёра, ибо возраст. А вот платье и чепец... Неопрятность? Ну, нет, Аня бы так не сказала. Они обещали простоту и уют. Вот! Но такое платье, честно говоря, не просто ничего не гарантировало, но и отпугивало возможных ухажёров. Может, сказать об этом Урсуле? Или Аня здесь новенькая, и «в чужой монастырь со своим уставом не ходят»? Пожалуй, она присмотрится и обживётся ещё с недельку. Чтобы не ошибиться. А Урсула... Урсула 25-27 лет же терпела недельку ещё потерпит... А, вдруг, она нарочно отпугивает?
Зато Вика нарядилась! Колготочки в мелкую чёрную сеточку, конечно, как считала Анна, были чересчур вульгарными, но вот остальной наряд... Изящные туфельки, зелёное платьице в унисон с цветом глаз хозяйки, с немного коротковатым низом-юбкой, едва прикрывающим попу, розовый плащик (вот зачем? Но Вике он «шёл»!), розовые кружевные трусики, иногда промелькивающие из-под юбки... Ой, это Аня тоже не одобряла! А ещё этот зелёный чепец в форме капора. Немного старомодно, но оригинально и ушки скрывал. Да Вика и сама была «симпатяшкой».
Единственный, кто выделялся строгостью униформы был водитель. Но Ане на него было глубоко на... плевать. Дяденька, как дяденька. В отцы, или даже деды ей годился. Пусть Урсула в его сторону поглядывает!
Автомобиль несколько раз останавливался возле различных частных лавочек со скромными и неприметными вывесками. Обычно где-нибудь в тупичке на окраине.
Урсула с девушками уверенно, по-хозяйски, входила в эти лавочки и приветствовала продавца фразой:
Werwolf.
На что ей всенепременно отвечали:
Vollmond.
Vampire, вновь настаивала на своём Урсула.
Blut![2] отвечал ей продавец и протягивал свёрток в непрозрачном пакете или мешке.
«Ругаются они что ли?» каждый раз удивлялась Аня.
Урсула отдавала
продавцу конверт, тот раскрывал его, пересчитывал деньги, что находились в нём, кивал и произносил:
Приятно иметь дело с Вами! До встречи!
В очередной раз, покинув лавку, старшая горничная сказала:
Нам теперь в следующую лавку в конце этой улочки. Прогуляемся пешком.
Аня и Вика, разглядывая витрины и местные кафешки, двинулись вперёд, а Урсула несколько отстала, забрасывая купленное в автомобиль.
Так горничные шли вперёд по пражской улочке на задворках. Навстречу им, улыбаясь, вышагивал в старомодном сером с полосками костюме мужчина, при ходьбе опираясь на изящную трость.