Вообще она произвела на меня очень приятное впечатление. Представь себе, впервые за восемь лет, со смерти моей бедной Вайолет, мне было легко и просто общаться с женщиной. Да, она красива, и волосы у нее такие же, как у Алисы чуть поярче оттенком, может быть и, когда в какой-то момент она взяла Алису за руку (причем Алиса дала ей руку, обрати внимание! ведь моя дочка терпеть не может ходить «за ручку», даже со мной, не говоря уж о посторонних) и пошла с ней по аллее, то многие на них оглядывались, принимая за мать и дочь, настолько они были похожи. А главное выяснилось, что мы с мисс Форстер очень схожи характерами: оба мягкие снаружи и твердые внутри, «упертые», как говорите вы, русские.
Но хватит о мисс Форстер, а то ты еще невесть что подумаешь. Возвращаюсь к делу.
Не буду тебе пересказывать историю ребят. С их согласия я записал ее на диктофон, и сейчас наша сотрудница со знанием русского языка и умением печатать с голоса заканчивает «набивать» ее на компьютер, чтобы весь текст отправился к тебе вместе с моим письмом в одном электронном послании. Суть в том, что некий странный человек, имя которого нам еще нужно установить, но это не проблема, обходит одного за другим тех пятерых пассажиров, которые составили ваш основной список. Он побывал у Болдиных, по каким-то признакам понял, что промахнулся, и наверняка успел навестить к данному моменту Петра Непроливайко. Только его он мог искать в Летнем цирке, это ясно.
К этому стоит добавить доклад одного из моих сотрудников, которому я поручил проверить Игоря Толстосумова. К самому Толстосумову никто не обращался, но еще накануне, то есть почти сразу после прибытия теплохода в лондонский порт, в ресторан при клубе «Трутень» одно из высококлассных заведений, закупающее черную икру как раз у тех поставщиков, с которыми сотрудничает
и фирма Толстосумова, заглянул странный человечек, интересовавшийся, какую икру сейчас подают. Узнав, что иранскую, он осведомился, когда в этом ресторане будет именно русская, а не иранская икра. Получив ответ, что буквально завтра, он поблагодарил и ушел. Он не относился к числу постоянных посетителей, и работники ресторана, естественно, запомнили посетителя со столь странной причудой.
Потом удалось установить, что точно такой же посетитель появлялся в ресторане-баре «Критерион».
По описанию он вполне соответствует тому «чудаку-профессору», который навещал сыновей мистера Болдина, а потом отправился в Летний цирк.
У Максима Оплеткина и Александра Скрипки пока никто не появлялся и никто подозрительный ими не интересовался, но это и вполне объяснимо. Максим Оплеткин сразу проследовал из Лондона в Йоркшир, где и проводится Пивной Фестиваль, а Александр Скрипка в Эдинбург, где ему предстоит выступать на Неделе Уличных Театров и Исполнителей. Так что «чудаку-профессору», если он действительно посредник, который должен принять контрабанду, еще предстоит добраться до них, что потребует и времени, и сил, и, видимо, сперва он решил заняться теми, кто непосредственно остановился в Лондоне, потому что их проще отыскать и войти с ними в контакт.
Вопрос в том, зачем ему отыскивать всех пятерых. И тут можно предложить два ответа.
Первый: произведенные в России аресты привели к некоему сбою в системе связи, налаженной преступной группировкой контрабандистов. За решеткой или в глухих бегах оказался тот человек, который должен был оповестить лондонский конец «канала», кого именно и когда встречать. А никому больше эта информация не доверялась, в целях безопасности. Ведь чем больше людей знает, тем вероятней, что кто-то «расколется». Конечно, должен знать, кому он передал груз, Виталий Данилов. Но у вас на руках ничего против него нет, и, чтобы иметь возможность арестовать его и допросить, надо выявить и задержать лондонского члена банды. Замкнутый круг получается. Да и он сам мог не знать, кому передает «товар». Вполне допустимо, что передача происходила ночью, так, чтобы он не видел лица посредника и в какую каюту тот вернется. Такое вполне допустимо.
Второй: курьер мог использоваться «вслепую». После всех арестов, контрабандистам некого стало послать в Англию либо опасно было посылать, потому что чувствовали за собой слежку и они решили превратить одного из пассажиров теплохода в невольного курьера. То есть выбирается пассажир с подходящим багажом и с подходящими характеристиками (которого, по статусу и по манере держаться будут либо не очень проверять на таможне, либо сосредоточатся на определенной части груза на икре, в случае Толстосумова, или на зверях, в случае Болдина) и подсовывают ему груз так, чтобы он об этом не знал. Потом лондонский человек должен так же незаметно изъять у него этот груз, вот и все.
Тут, конечно, возникает задача подсунуть этот груз так, чтобы невольный курьер сам его не обнаружил, до срока, и не помчался с бриллиантами в полицию или не присвоил их себе. Но это задача разрешимая.
В любом варианте определить людей, среди которых следует искать курьера, вольного или невольного, было легко: требовалось только подежурить в порту и установить пассажиров с большим грузом, сходящих с нужного теплохода.