Так, раз машина все равно проплачена А не махнуть ли в Тихвин? В конце концов, всего-то двести километров, не так уж и далеко. Отчего ж не махнуть? Тем более, может, там хоть что-то прояснится Ну, мать же должна знать
Конкретный адрес в Тихвине молодой человек не знал, поскольку ездил туда вместе с Верой лишь один раз, в мае, и то не в сам город, а в пригородное садоводство, на дачу. Веркина мама, Людмила Федоровна, тогда находилась в санатории, и Антон с ней так и не познакомился, да и Вера в этом смысле не особо спешила встречались-то они еще меньше полугода. Зато дорогу на дачу Сосновский запомнил очень хорошо, как и саму дачу небольшую, деревянную, с мезонином, выкрашенную в яркий желтый цвет. Еще был деревянный забор, огородик, смородиновые кусты и три яблоньки-«китайки». И старый ржавый мотоцикл «Восход 2», уже давно нерабочий. Память об отце Веры.
Повезло на выезде из города пробок уже почти не было, и через пару с чем-то часов Антон подъезжал к Тихвину, вернее сказать к садоводству
Вот и знакомый магазинчик теперь от главной улицы седьмой проезд направо дальше узко ага вот и дача! Вон, желтеет
В огороде, за кустами черной и красной смородины, копошилась какая-то женщина лет сорока в широких «дачных» шортах и старой мужской рубашке, завязанной узлом на животе
Выйдя из машины, Антон толкнул калитку
Людмила Федоровна?
Да, я! выпрямившись, обернулась женщина.
Вполне себе симпатичная и для своих лет сохранившаяся очень даже неплохо. И очень похожа на Веру! Просто одно лицо! Те же глаза, та же улыбка
Здравствуйте! А Вера, случайно, не здесь?
А вы, наверное, из Дома творчества? Людмила Федоровна широко улыбнулась. Здесь, здесь, Вера Где же ей еще быть? Сейчас позову Вера! Эй, Вера! Покажись-ка! Ну, иди уже Да вы проходите, не стойте, гостеприимно пригласила женщина. Вера у меня читает сейчас. Вообще, каждый день ну, то, что на лето задали. Уж я-то за этим слежу
Мам, звала?
Выбежавшая из дома девчоночка оказалась вовсе не Верой! Хотя в общем-то, походила, но Этой светловолосой девочке в коротеньких розовых шортиках было от силы лет двенадцать тринадцать
Ой, Людмила Федоровна, извините Мне бы старшую сестричку!
Какую еще сестричку? Верочка у меня одна вот эта Так вы из Дома творчества?
ластиком целую жизнь! Жизнь очень хорошей девушки, в которую он, Антон Сосновский, был не на шутку влюблен
Веру ту, исчезнувшую Веру не помнили ни коллеги по работе, ни немногочисленные подруги Да что там подруги родная мать Хотя у нее была Вера только не та Ту не помнил никто кроме Антона.
И что же, выходит, он сошел с ума?
Но нет, нет же! Вот, остались ее снимки в смартфоне вот Вера в саду, вот в парке, на карусели Вот на велосипеде, а вот в неглиже Ну, значит, была она, значит, не приснилась!
Черт! Что такое? Что такое делается-то?
Фотографии Веры в смартфоне вдруг исчезли! Растворились, самоуничтожились, прямо на глазах ошарашенного парня!
Кто-то стер, уничтожил чужую жизнь Или это вышло как-то так, само собою? Как с теми странными документами
Часть дореволюционных (а также и подлинных) документов из-за протечек эвакуировали из главного архива, а сказать проще разбросали по разным местам. Одним из таких мест оказался небольшой архив какого-то гражданского ведомства, располагавшийся неподалеку от станции метро «Лиговский проспект», на улице Черняховского, в старом доходном доме с мрачным колодцем-двором.
Сотрудники архива две женщины-пенсионерки встретили обратившегося студента радостно, сразу же попросив помочь им перенести документы в новые шкафы не такое простое для пенсионерок дело!
Антон, конечно, помог и за это получил свободный доступ ко всем документам, чем и воспользовался на полном серьезе, намереваясь с течением времени переработать курсовик в диплом, как, собственно, многие и делали
Статьи, газетные вырезки, приказы
Как приятно пахнут старые газеты! Нет, вовсе не плесенью, а чем-то таким пылью веков, наверное
Вот пожелтевший листок «Санкт-Петербургские ведомости», издание Академии наук Выходили два раза в неделю по вторникам и пятницам объемом в четыре страницы. Октябрьский выпуск за 1787 год.
Что пишут?
«Ужасное поражение под Кинбурном!»
Антон недоуменно потряс головою: что значит поражение? Ведь победа же! И весьма славная победа! Странно, весьма Что же, видать, редактор не так понял почтовые вести уж, верно, и поплатился же за свое головотяпство!
Еще одна газета издававшиеся при Московском университете «Московские ведомости», январский номер 1789 года «Известия из-за рубежа» Что пишут? «Бои под Очаковым», «войска Светлейшего князя Потемкина вынуждены отойти под превосходящими силами врага»!
Что? Как это отойти? Очаков еще в декабре 1788-го взяли это каждому первокурснику известно. А тут Что, и тут перепутали?
Вот еще газеты Это уже девятнадцатый век. «Сенатские ведомости», «Санкт-Петербургские коммерческие ведомости», «Северная пчела» и более поздние «Голос», «Новое время»
Там ничего такого уже не пишут, слава богу Хотя нет! Вот про «протекторат Турецкой империи» Протекторат! Это что же, турки его назад вернули? Или как-то как-то не так все пошло?