«Ритуал!» внезапно дошло до него.
Все же у мэйстра он что-то оставил, как ни старался быть аккуратным. Все сходится! Как раз время полного двулуния наступало, многократно усиливающее определенный вид ритуалов. Видимо частица была столь малая, что по ней мэйстр сразу не сумел найти и наказать его, пришлось ему месяц ждать. Зато потом ударил так, что его из родного тела вышибло, так как находится он сейчас явно не в своем, чужое тело натянул на себя. Да еще и память парнишки
Тай цзю зай чжэ донесся до Ягора голос, раздавшийся с правого берега ручья из-за зарослей.
Язык был незнакомый, но в голове сам собой возник перевод: «Он где-то здесь» и дальше, что-то неразборчивое, так как говоривший голос понизил.
Значит не монстры по его следу идут, люди, что несколько хуже. Монстры больше на запах полагаются, а эти следы читать умеют. Но тут главное, чтобы они его в ручье не подловили, а в лесу в лесу он еще посмотрит кто на кого охотиться будет.
Глава 2
Проводив ее взглядом, я усмехнулся, очень уж потешно она выглядела, принялся внимательным образом осматривать двор. Хоть и так ясно, по беззаботному поведению моей самой младшей сестренки, что пока я отсутствовал, ничего не случилось и дома все в порядке. Но это действие у меня уже в привычку вошло, в любое место входя, сразу опасность выискиваю.
Вроде и мир этот Землей именуемый, относительно безопасный:
магов нет, монстров порождений их многовековых экспериментов здесь тоже нет, как нет и других враждебных людям рас. Но люди есть люди, и не так страшно в тайге на узкой тропе повстречаться с дикими зверями, как встретиться с человеком, так как чаще всего эта встреча заканчивается боестолкновением.
Во всяком случае в наших краях.
Отсюда и привычка быть всегда настороже. Даже дома. Неважно сколько ты отсутствовал, вернулся, убедись, что ты в безопасности, и только потом расслабляйся.
Предшественник мой вот расслабился и не сказал бы, что помер, но его больше нет в этом мире.
Ну, начнем по порядку.
Позвольте представиться: Ягор Дайч, в очередной раз подтвердил, что заслужено ношу свое прозвище Счастливчик. Не знаю, что со мной случилось в моем мире, догадываюсь только, но это уже как-то и не важно. Главное, оправдывая свое прозвище, я снова выжил, хоть и натянул на себя чужое тело, и нахожусь не в своем мире. Как иногда шепчет подсознание, в каком-то параллельном. Так что зовут меня теперь Егор Ович, даже особо привыкать к новому имени не пришлось, оно созвучное с моим старым.
Егоркина семья тоже числилась в малоземельных крестьянах, так как кормились не с обработки земли, а с добычи зверя. Но, кого это волнует из чиновников, по бумагам Овичи числились в лентяях, землю ленились обрабатывать, значит подлежали переселению.
Уже когда чуть подрос, Егорка узнал, что не просто так тот казак их семью вместо себя в «охотники» вписал, он так отомстил его бабушке, что та замуж не за него, а за деда пошла. Предпочла его, чуть ли не первого казачину станицы, какому-то лешаку с выселок. Вот и подгадил, как случай подвернулся.
Долгий и тяжелый путь проделало семейство Овичей, не все из них до Амура добрались. Старики, родители бабушки, в пути померли, да младший из их сыновей с плота сверзился, и с концами, как топор ко дну пошел.
Вот так, было крепкое семейство, да до нового места жительства только половина из них добралась. Да и там, на том Амуре, жизнь их не баловала, старший сын в тайгу ушел и не вернулся. С тех пор никто ничего о его судьбе и не знает. Тяжело далась Овичам эта потеря, но пережили и ее.
Погоревали, да в работу впряглись, она лечит.
Одни из первых новоприбывших они на ноги встали: тайга что в Забайкалье, что на Амуре, если умеючи, то она всегда прокормит и одеждой обеспечит.
Вот и начали Овичи довольно быстро обживаться, на фоне других выделяться. Да так выделяться, что в один прекрасный день на Ивана-охотника, будущего отца Егоркиного, обратила внимание казацкая дочь из старожилов, еще первых переселенцев. Вроде бы и сладиться у них все должно было, к свадьбе дело не просто шло, это дело уже как бы решенным считалось. Во всяком случае никто не сомневался, что сватовство, а потом и свадьба дело совсем ближайшего времени. Да только в один день, никто не знает, что там случилось, но они как чужие друг другу стали.
Иван, Егоркин отец, целых полгода ходил мрачный, бросая ожидающие взгляды на казачку, а та нос задрав ходила, усмехалась ему, да мимо проходила. А уж когда Иван узнал, донесли доброхоты, что на весенних гулянках она с казаком одним, молодым да удалым, весь вечер танцевала, заразительно при этом смеясь, то вообще лицом почернел.
Пару дней походил, о чем-то думая, не отвечая ни на какие вопросы родителей и вызывая немалое беспокойство таким своим поведением. На третий день он снова с казачкой повстречался, та навстречу с молодым казаком шла, поощрительно тому улыбаясь. Видимо с тем, с кем недавно ночь напролет танцевала.
Этого Иван уже не вынес! Круто развернувшись, вернулся домой, оседлал лучшего коня, и в тайгу ушел, сказав напоследок, что скоро вернется. Это его скоро на неделю растянулось, ну а потом он, правда уже без своего коня, но вернулся.