Сам Малюхин, живой Малюхин!.. Настоящий Малюхин Оля, твой Малюхин!
А-о, скажите Малюхин, говорит царь с такой углубленной серьезностью, как будто совещается с лицеистом по важному государственному делу, скажите, вам не приходилось бывать когда-нибудь в Крыму?
В прошлом году. Всего неделю. В Ялте, отвечает уныло Малюхин.
Государь быстро оборачивается.
Дети! Ольга! говорит он вполголоса почти грозно, но плечи и грудь у него трясутся и в густой золотой бороде прячется еле подавляемая улыбка. Тогда он говорит решительно и торопливо, чтобы сразу оборвать неловкость положения: Благодарю вас, Малюхин. Уверен, что из вас выйдет умный и честный слуга родине. А я о вас не забуду. Он протягивает Малюхину руку и сам жмет руку лицеиста, позабыв на этот раз, от некоторого смущения, соразмерить свою необычайную силу. (Потом Малюхин признавался: «Должно быть, мой святой заступник Николай Угодник помог мне не закричать от боли. Вот так рука!»)
До свидания, Малюхин, прибавляет государь, слегка кивает головой и уходит.
На этот раз Малюхин сникает в поклоне, как пустой костюм на веревочке. Как вороны, накидывается начальство на Малюхина и долбит расспросами: бедный юноша ничего не понимает.
По отъезде государя, минут через десять, лицеистам старших классов было приказано собраться в директорском кабинете. Немного времени спустя туда прибыл генерал Гессе. Он подтвердил еще раз, что государь император остался очень доволен лицеем и лицеистами и приказал освободить их от занятий на три дня.
Но кроме того, добавил генерал, государю угодно было поручить мне передать вам несколько его особливых слов, из которых вы сейчас увидите, господа лицеисты, что среди государственных трудов и забот его величество никогда не оставляет отеческим тонким и глубоким вниманием свою верноподданную молодежь. Здесь ли лицеист Малюхин?
Малюхин вышел вперед как приговоренный к смерти.
Здесь, ваше превосходительство.
Не волнуйтесь, молодой человек, ничего неприятного для вас не предвидится. Скажите, пожалуйста, в бытность вашу в Ялте не случалось ли вам ну, так, в шутку, от нечего делать начертать вашу фамилию на одной из скал красной масляной краской?
Малюхин попунцовел.
Виноват, ваше превосходительство. Действительно, сделал глупость, написал суриком фамилию.
Беды здесь нет никакой, успокоил его Гессе. Но эта надпись почему-то примелькалась государю и всей государевой семье. Его величество иногда вечером прогуливался с детьми до шоссе, которое идет от Ливадии до Ореанды, и для детей это всегда был большой праздник. Чтобы продлить любимую прогулку, они часто упрашивали государя: «Папа, дойдем хоть до Малюхина!» Одним словом, так ваша фамилия, господин Малюхин, стала привычна в высочайшей семье, что, когда играли в крокет, то тот, кому приходилось отгонять чужой шар, так и говорил обыкновенно: «Теперь я тебя пошлю прогуляться к Малюхину». Видите, как просто и мило объяснилось сегодняшнее веселое настроение великих князей и княжон? Государю же угодно было сказать: пусть лицеисты не остаются в неприятном недоумении, а славный лицеист Малюхин пусть на моих детей не сердится. И государь еще изволил засмеяться и прибавить: «Я им задам!» Ну что, Малюхин, надеюсь, вы теперь не очень сердитесь?
Наоборот, ваше превосходительство! воскликнул от всей облегченной души Малюхин.
Через месяц директор лицея передал Малюхину подарок императрицы платиновую булавку для
галстука с розовой жемчужиной и маленьким бриллиантом.