Да, любовь все соединяет. Я теперь знаю, что такое любовь.
И он рассказал ей про свои видения.
Я тоже все это видела. Мы тогда были слиты со всепланетным сознанием.
Художник Александр КАТИН
Эта дверь тоже не поддавалась, и Моррисон долго бил в нее кулаками, пинал ногами; коротко разбежавшись, с маху ударялся всем телом о холодную безжалостную поверхность.
Все усилия не давали даже повода для иллюзий, с таким же успехом можно было биться о скальный монолит. Может быть, поэтому, а может, подсознательно, вспомнив действие одурманивающего газа, которым его угостила одна из предыдущих дверей, Моррисон оставил надежду войти и побрел дальше.
Он уже давно не ориентировался ни во времени, ни в пространстве.
Намертво запертые двери, выплевывающие порции тошнотворной смеси, глухие, с замаскированными, пропускающим свет только в одном направлении окнами стены домов уходящие высоко вверх, пустынные, без единого человека, улицы
Само по себе это было привычным. В родном городе Моррисон жил в таком же доме, надежно огражденный от внешнего мира несокрушимой дверью, готовой выпустить в непрошеного пришельца, если его активность превысит установленную норму нагрузки на сторожевой механизм, точную струю нейтрализующего газа, иногда он смотрел в поляризованное стекло окна на вечно пустую улицу, ничуть не удивляясь тому, что на ней нет людей и автомобилей. Действительно, ходить по улицам не было никакой необходимости: под каждым домом имелся гараж с выходом на подземные автотрассы, а в верхних этажах располагались винтолеты, готовые доставить тебя в любое нужное место. Моррисон никогда не открывал внешнюю дверь, не только в силу сложившихся традиций когда-то давно это было небезопасно из-за загазованного воздуха и возможных нападений преступников, сколько оттого, что не появлялась такая потребность. Комнатная автоматика создавала самый полезный для здоровья климат, трубопроводы доставляли нужные вещи, еду и напитки бары, рестораны и дансинги располагались в самом доме, а на службу он добирался по подземно трассе
Сейчас, оказавшись на улице, да еще без привычной оболочки автомобиля или винтолета, Моррисон взирал на окружающие его дома с чувством черепахи, рассматривающей снаружи свой собственный панцирь.
Садясь в винтолет, Моррисон и подумать не мог, что такое возможно. Он нажал кнопку личного опознавателя, и короткий радиошифр открыл верхний люк ангара. Машина бесшумно устремилась в небо. Земля уходила вниз, уменьшались и скользили назад громады небоскребов. За городской чертой расстилалась равнина с восстановленной зеленью: и деревья, и трава, и эти, как их кустарники. Все самое настоящее, точь в-точь как до Великого кризиса.
Прямо по курсу протянулась извилистая серая лента надежно забетонированное русло Лакомы. Скоро пустят воду, и река тоже станет настоящей. Зато в случае повторений Лакомского ЧП или других подобных происшествий радионуклиды не проникнут в почву, а дезактивация наружных поверхностей хорошо отработанная, а потому несложная процедура.
Все осталось по-прежнему. Человек пережил сотворенные им же катаклизмы и остался самим собой.
«Остался ли?» вдруг подумал Моррисон и удивился внезапной мысли. Откуда она взялась? Ах, вот оно что
Внизу проплывал двойной ряд куполов из освинцованного стеклопласта. Раньше, «до того», автоматика заранее бы изменила маршрут, чтобы винтолет обогнул опасное место. Теперь опасности не представляет
Моррисон взглянул на бортовой счетчик Гейгера. Стрелка качнулась вправо, но до красной черты было еще далеко. Впрочем он знал, что раньше шкала градуировалась
размышлять Моррисону понравилось.
Итак, следующий вопрос: где за пределами квартиры можно найти человека? Ясное дело, на службе! Но в офис попасть тоже не удастся, что же делать? Так, правильно, есть люди, которые в силу условий работы находятся на улице, в местах общего пользования, в подсобных помещениях. Что же это за люди?
Моррисон перебирал в уме профессии до тех пор, пока ему не показалось, что он когда-то уже занимался этим. Он напряг память и вспомнил.
Несколько лет назад в развлекательной телепрограмме проводилась викторина под названием «Чего не может делать машина?» Победителя ждал крупный приз, на участие в викторине пришли многие. Но дать верного ответа не смогли. Машины умели все. Правда, одна экстравагантная дама пыталась добиться спеха, заявив, что машина не умеет любить, но ведущий возразил, что любовь всего-навсего комплекс эмоций, а не вид деятельности. Приз все-таки вручили ей: мол, вы не виноваты, что вопрос не имеет ответа, а ваша попытка была самой оригинальной
Тогда Моррисон расценил увиденное, как рекламный трюк, убеждающий зрителей в том, что раз машины могут делать все, то нечего раздумывать, надо покупать их. Сейчас он увидел в этом в еще одну сторону, губительную для себя
Миррисон обхватил голову руками. Хотя поверить в то, что он обречен, было нелегко, сейчас эта возможность показалась ему настолько реальной, что ноги стали ватными, и он опустился на мостовую.
И вдруг обостренные страхом чувства подсказали, что на него кто-то смотрит. Моррисон вскочил и огляделся по сторонам. Улицы было пустынны, но он почти физически ощущал, что его пристально рассматривают сотни, а то и тысячи пар глаз.