А ты чего ждал? Чтобы она осталась ради твоей рожи? Я не говорю, что ты страшён, но лучше не тяни меня за язык.
Я и не тяну.
Это еще не все, Людвиг, зеленые глаза и прочее. Я и сама была глазастая. Да и колено твое деревянное, с ним ты как инвалид, честное слово. Бывают девчонки, которым не нравится, когда мужик хромой. Для них это оскорбление, заруби себе на носу.
Зарубил.
Не бери в голову.
Луи рассмеялся и погладил морщинистую руку Марты.
Я не беру в голову.
Ну, если так говоришь Мне сходить на сто вторую скамейку?
Делай как знаешь, Марта. В Париже скамейки общие.
А тебе не хочется иногда приказать разок-другой?
Нет.
Вот и зря. Приказывать самое мужское дело. Хотя, конечно, если не умеешь подчиняться, то где тебе приказать.
То-то и оно.
Я раньше тебе такое говорила? Эти самые слова?
Тысячу раз, Марта.
Мудрому слову износа не бывает.
Само собой, он мог постараться, чтобы Соня его не бросила. Но ему захотелось поставить дурацкий эксперимент, жить так, как он привык, и вот что из этого вышло, она сбежала через пять месяцев. Ну хватит, он уже довольно подумал об этом и погрустил, а между тем мир предан огню и мечу и в нем много других дел, важных и не очень, он не станет часами думать о Соне и ее жалкой записке, и без того есть чем заняться. Однако там, наверху, в этом поганом министерстве, где он столько лет сновал туда-сюда подобно свободному электрону, где его уважали, ненавидели, нуждались в нем и щедро платили, его же выгнали вон. Там появились новые люди, новые престарелые недоумки, хотя не все они без мозгов, в том-то и беда, и вот они-то не пожелали держать в помощниках типа, который слишком много знал. Его спровадили, потому что справедливо остерегались. Однако их поступок был верхом глупости.
Взять, к примеру, муху.
Возьмем, к примеру, муху, сказал Луи.
Он закончил партию с незначительным счетом. Его бесили эти новые аппараты, где надо одновременно следить за шаром и смотреть на табло. Но в них иногда подавалось по три-четыре шара зараз, и игра становилась интересней, что бы там ни говорила Марта. Он облокотился о стойку, дожидаясь, пока Марта допьет свое пиво.
Когда Соня едва начала выказывать раздражение, ему захотелось рассказать ей о том, чем он занимался в министерствах, на улицах, в залах суда, в кафе, за городом, в полицейских участках. Двадцать пять лет работы следопытом, как он это называл, охоты на дубинноголовых, по следам их смердящих замыслов. Двадцать пять лет на страже и столько встреч с твердолобыми, рыщущими в одиночку и стаями, ревущей ордой, чье нутро из камня, а руки в крови, мать их. В образе следопыта он наверняка бы понравился Соне. И наверно, она бы осталась, несмотря на его негнущееся колено, покалеченное на пожаре отеля в окрестностях Антиба во время налета рэкетиров. Такие происшествия достойны мужчины. Но он выдержал характер и ничего ей не рассказал. Он постарался привлечь ее лишь ласками и сладкими речами и посмотреть, что из этого выйдет. Но Соня думала, что колено он повредил, упав на лестнице в метро. А такие истории мужчину не красят. Марта предупреждала, его ждет разочарование, женщины ничем не лучше мужчин, нечего ждать чудес. Наверно, и Бюфо внес свою лепту.
Пропустим по стаканчику, Людвиг?
Ты уже свое пропустила, я тебя провожу.
Не сказать, чтобы Марте что-нибудь угрожало, карман ее был пуст и в жизни она повидала всякое, но в темноте под дождем, да еще и навеселе, она могла расквасить физиономию.
Так что там с мухой? спросила Марта, выходя из бара и накрывая голову полиэтиленовым пакетом. Ты про муху говорил.
Ты что, промокнуть боишься?
Да это я из-за краски. Потечет на кого я буду похожа?
На старую шлюху.
Я и есть старая шлюха.
Это точно.
Марта захохотала. Ее смех уже полвека знали в этом квартале.
Какой-то мужчина обернулся и махнул ей рукой.
Вон тот, сказала Марта, не представляешь, каким он был лет тридцать назад. Кто такой, не скажу, не в моих правилах.
Я его знаю, улыбнулся Луи.
Слышь, Людвиг, надеюсь, ты в моей книжке не роешься? Я, знаешь ли, привыкла уважать клиентов.
А я надеюсь, тебе просто потрепаться охота.
Ну да, охота.
И все-таки, Марта, твоя книжка может заинтересовать людей менее щепетильных, чем я. Уничтожь ее, сто раз тебе говорил.
С ней столько связано. Если б ты знал, что за важные персоны ко мне хаживали
Говорю тебе, уничтожь. С огнем играешь.
Скажешь тоже! Все эти сливки давно скисли Думаешь, кому-то они нужны?
Очень многим. Добро бы у тебя только фамилии были, но ты ведь вела записи, не так ли, Марта?
Слушай, Людвиг, ты разве сам не записываешь?
Тише, Марта, мы не в лесу.
Марта всегда говорила слишком громко.
Ну что? Блокноты? Папочки? Сувениры следопыта? Разве ты их выбросил, когда тебя из министерства поперли? А вообще-то, тебя насовсем выгнали?
Похоже. Но связи остались. Так просто они от меня не отделаются. Взять, к примеру, муху.
Как хочешь, а я пришла. Можно тебя спросить? Все думаю про эту чертову реку в России, из трех букв. Случайно, не знаешь?