Да что такого. Тут другое интересно. Любил ли он ее. Или просто пользовался. Надо будет спросить.
Ну не надо, Мишутка!
Ладно, не буду.
Мне в туалет надо. Посиди один.
Михаил допил пиво, докурил сигарету и загасил окурок. Холл наполнялся гостями, некоторые выходили на террасу. Он поднял глаза они уперлись в чуть выпуклый живот красного велюрового платья, поднялись колыхание холмов царицы Савской в декольте заворожило его, приковало взгляд, чудесное видение приближалось, пока он не услышал откуда-то сверху:
Здравствуйте, Михаил! Знакомьтесь, это мой муж, Владимир.
Здравствуйте, Анна Сергеевна. Приятно познакомиться, он поднялся, ощутил вздутие в паху, запахнул полы пиджака и пожал руку высокому худощавому мужчине в очках, мужу заведующей терапевтическим отделением.
Вот, надела новое платье первый раз. Не очень яркое?
Нет, роскошное! Вы вся такая нарядная.
Спасибо. А Бэла где?
Она свидетельница. Я ее сегодня, может, и не поймаю больше.
Аня, ты что выпьешь. Я в бар схожу.
Шампанского. Холодного. Я тут с Вами посижу, Миша?
Конечно, Анна Сергеевна, присаживайтесь.
Давно мы с Вами не видались. На чай не заходите.
Да я работы много. Да и ремонт был всякое такое.
Как Ваши гаджеты? Продаются?
Как горячие пирожки.
Да, я видела, у Вас много нового интересного.
С мужем смотрели?
Нет, Миша. Я же Вам говорила
Да. Я помню. Извините.
Да ничего. О, смотрите наш Главный, Вячеслав Иванович.
На террасе появилась новая пара: полная женщина в золотом парчовом платье без рукавов и мужчина с висячими усами и круглыми глазами в сером костюме, полосатый галстук вальяжно разлегся у него на внушительном животе. Михаил поднялся, Анна Сергеевна представила его главврачу как парня Бэлы Бурлаковой, « а где же наша главная красавица», вернулся муж Анны Сергеевны, « вот, шампанского бы кстати сейчас, жарко», из дверей появилась Белка и с тревогой посмотрела на образовавшуюся группу. Она подошла и взяла Михаила под руку, «Вы такая красивая, Бэла, словно невеста», «ну мне еще рано», все здоровались, знакомились, «а где же жених с невестой», от двери донеслось:
Дорогие гости, прошу в зал, к столу!
В зале столы были составлены буквой П, Белка оказалась в центре, а Михаила усадили слева, с молодежью, он разместился между двумя девушками, как потом оказалось, Таней и Лорой, блондинкой и брюнеткой. Отзвучал марш Мендельсона, тамада, парень с толстыми ляжками в белых джинсах, объявил первый тост, гости зашевелились, Михаил налил себе холодной водки и зацепил кусок семги, « а вы что пьете, девушки», водка пошла за милую душу, «а вот салат попробуйте», «а я вино люблю, сладкое», «не, ну сладкое с грибами нельзя, надо вооодки!» Застучали ножи, вилки зашкрябали по фарфору, «а теперь тост скажет», «а под соленый огурец? Ну, будем! За молодых!», «Горь-ко! Горь-ко!» Марина с Николаем вставали, соприкасались
губами, гости хлопали и свистели, требовали ещё. Ну вот и хорошо уже. Еще бы покурить.
Вы не курите, девчонки? Нет? Схожу на террасу.
Михаил покурил, вернулся, по залу сновали официанты, «а котлету по-киевски будете?», «по-киевски так по-киевски водка с горячей закуской прямо по Булгакову», «а теперь первый танец невесты!», «ну что, вы не созрели на беленькую?», «на брудершафт? Да с удовольствием!», «танцуют молодые!» Обстановка в зале становилась все более душевной, начались танцы, уже Вячеслав Иванович кружился с Мариной и что-то говорил ей на ухо, бледная ее кожа начала розоветь от лица к шее. Пойти Белку вытащить пора. Вот черт, уже этот лопух в нее вцепился. Тогда покурим.
После перекура он вернулся в зал, поискал глазами Белку она танцевала уже с главврачом, смеялась и резким движением отбрасывала назад рыжие кудри. Вот паскуда, в новые фаворитки рядится! Он подошел к столу, не садясь, выпил рюмку, развернулся к нему подходила Марина.
Потанцуешь с невестой?
Пошли.
Михаил осторожно взял Марину за голые плечи, опустил глаза вниз, стараясь не наступить на подол; под белым гипюром грудь девушки легко поднималась.
Распрощались? С Вячеславом Иванычем?
Он сказал, что мы останемся друзьями
Ага, останемся, значит. Друзьями. Дальше.
Не знаю, Миша.
А ты его случайно не любишь?
Люблю.
А он тебя?
И он.
А Колю ты любишь?
Да.
Хорошо вам всем. По-французски.
Почему.
Амур де труа.
Миша.
Что.
А ты когда фото у него с компа удалял мои ты меня видел?
Видел.
И я тебе понравилась?
Господи, ну что за гребаный этот божий мир. И что им движет. Что движет всеми этими людьми, в этом зале, в этом городе, на этом шарике. Вот, ты ощущаешь пальцами кожу девушки, которую раньше уже видел всю голую, она принадлежала одному, теперь другому, а предлагает себя тебе прямо в белом платье непорочной невесты, предлагает снять его в памяти, вспомнить все ее прелести; она тебе и не нужна, но стояк на тебя напал. Ты не позовешь ее трахнуться в гардеробе прямо сейчас, но от возбуждения ты избавиться не можешь; это зависит не от тебя, так тебя устроила природа, эволюция требует, чтобы ты дрючил все, что движется, чтобы не прервалась нить жизни. Твое супер-эго стоит на страже и говорит тебе «низя!», как раньше Моисей читал со скрижалей евреям «не возжелай», а ты желаешь, хоть тресни. И остальные тоже. Вон Белка с этим кобелем танцует, он ей всякие сальности говорит, она цветет и пахнет, ей это нравится. Так что, она тебя не любит? Любит. А ты? И я. И как же это все совместить в одном коктейле. Не знаю. Знаю только, что сейчас больше всего на свете мне хочется засветить в глаз этому дохтуру, но Моисей не велит, в скрижалях. Надо покурить. Музыка кончилась, он церемонно поклонился Марине, она присела в книксене.