Крюгер заскрипел зубами и соскользнул вниз. В этой схватке со смертью единственным козырем оставалась скорость, и водитель Эрих выжимал из машины все, что мог. Танк бросало из стороны в сторону, осколки с леденящим кровь скрежетом полосовали броню, фонтаны грязи захлестывали смотровые щели. Крюгер не обращал на это внимания и впился глазами в серо-белое пространство, пытаясь засечь в полумраке вспышки выстрелов вражеской батареи.
Пока ее снаряды перепахивали землю вокруг машины. Очередной выстрел едва не накрыл их. Взрыв подбросил танк, и сердце Крюгера судорожно прыгнуло в груди. После удара заныло правое плечо, но, несмотря на острую боль, он испытал облегчение гусеницы остались целыми. Эрих направил машину в овраг и под прикрытием высокого обрыва стремительно продвигался вперед. Вслед за ними шли еще три экипажа; другие, маневрируя на открытом поле, упорно продвигались к передовой линии окопов.
Позади осталось проволочное заграждение, на котором безжизненно обвисли истерзанные осколками тела своих и чужих. Впереди неожиданно возникло пулеметное гнездо, и три серые тени замерли на дне окопа. Карл яростно вскрикнул и побелевшими от напряжения пальцами надавил на спусковой крючок, пулеметная очередь смела бруствер.
Эрих слился с машиной в одно целое, его руки и ноги двигались, как лапы огромного паука. Педаль газа резко ушла вниз, и многотонная махина, подобно громадной лягушке, прыгнула вперед. В рев двигателя и шум боя вклинились скрежет металла и треск дерева. Гусеницы перемалывали в кровавое месиво то, что осталось от тел пулеметчиков и наспех построенного блиндажа.
Внезапно пулемет Карла стих. Он судорожно стучал сапогом и что-то кричал Эриху. Крюгер прильнул к смотровой щели и боковым зрением скорее почувствовал, чем увидел, как из копоти и чада на них надвигался красноармеец. Сквозь грязные лохмотья просвечивало тело, его правая рука сжимала связку гранат. Крюгера пробил озноб русский фанатик! Они стали настоящим кошмаром для батальона. Эти исчадия ада бросались с гранатами под гусеницы танков.
Русский был уже рядом. Крюгер обреченно закрыл глаза, а ноги надавили на несуществующие педали. Каждый нерв, каждая клеточка тела звенели от напряжения. Машина резко накренилась, мотор бешено взревел, а через мгновение его шум потонул в грохоте взрыва. Прошла секунда-другая, но танк не изменил направления движения. В последний момент Эриху чудом удалось увернуться и гусеницей отбросить русского в сторону.
Первый рубеж обороны остался позади, и перед глазами Крюгера уродливым черным рубцом на заснеженном поле вытянулась вторая цепь окопов. Сразу за ней, в сотне метров, располагалась артиллерийская батарея. Он беглым взглядом окинул поле боя. Русские еще продолжали упорно сопротивляться, но непрерывные атаки, в конце концов, измотали их. Третьей роте удалось совершить невозможное! С ходу форсировав речку, она прорвала оборону на правом фланге и теперь пулеметным огнем, гусеницами и броней крушила тыловые порядки. Вслед за ней
разворачивался для входа в прорыв свежий танковый полк.
Здесь же, на направлении удара роты Собецки, самой боеспособной роты батальона Гюнтера, русские продолжали удерживать позиции. Их батарея торчала, как кость в горле, ее огонь отсек пехоту, а прицельные выстрелы один за другим выбивали экипажи. Чадящие факелы зловеще колыхались над полем и перелеском, воздух пропитался запахом гари и пороха, грязные ручьи растаявшего снега змеились по земле. Ожесточение боя достигло своего предела. Никто не хотел уступать. Русские стояли насмерть, а немцы не жалели своих жизней, чтобы сломить их сопротивление.
Орудийные выстрелы слились в один рвущий душу вой. Его перекрывали адский грохот и скрежет металла это сходились в таране танки. Но и после этого уцелевшие экипажи продолжали отчаянно драться. Рядом с машинами по земле катались, душа и терзая друг друга, живые факелы. Дыхание смерти витало повсюду.
Крюгер до крови закусил губы и уже ничего не видел, кроме орудийного расчета. Перед глазами, словно кадры из немого кино, замельтешили фигуры у ящиков со снарядами, изрыгающее пламя жерло орудия и перекошенное от напряжения лицо командира расчета. Они неумолимо сближались. Танк вполз на бруствер и вздыбился над пушкой. Лязг металла и звук взрыва прозвучали одновременно. Яркая вспышка ослепила Крюгера, острая боль обожгла левую руку, и клубы едкого дыма поползли в башню.
Превозмогая боль в раненой руке, он с трудом сдвинул крышку люка, выбрался из танка и, теряя сознание, свалился на землю. Прошло немало времени, прежде чем Крюгер пришел в себя. Чьи-то руки приподняли его голову. Над ним склонился санитар. Стирая с лица Крюгера кровь и грязь, он участливо заглядывал ему в глаза. Тот ничего не видел, глаза застилала туманная пелена, а по щекам грязными, солеными ручьями бежали слезы. Крюгер стонал не от боли, а от бессилия он уже ничем не мог помочь своим солдатам. Все они полегли на этом проклятом русском поле!
Санитары уложили Крюгера на носилки и понесли к станции. Оттуда непрерывным потоком двигались танки, пехота и артиллерия. Сминая на своем пути последние очаги сопротивления русских, эта армада устремилась на восток к вожделенной цели Москве