Дервиш переложил ее поближе, придавил чашкой и повеселевшим голосом спросил:
Как продвигаются дела на побережье?
Есть кой-какие перспективы, поскромничал Павел и пояснил: Удалось наладить регулярные поставки препаратов в госпитали Инкоу и Шэньяна. В Даляне наметился контакт с заведующим аптекой и на центральном военно-морском складе.
Очень даже неплохо. Развивай и дальше, госпиталь хоть
и глубокий тыл, но если как следует поразмыслить, в нем можно выловить важную информацию.
Завербовать врача и получить выход на штаб.
Молодец! одобрил Дервиш и продолжил: И не только это. Предположим, в госпитале Шэньяна появился дополнительный операционный стол. Скажешь, мелочь, ан нет, знающему человеку она скажет много.
Жди наступления, ухватил мысль Павел.
Совершенно верно. Это безошибочный признак, а если применить нехитрую арифметику, то несложно определить силы противника.
Каким образом?
Очень просто. Сколько на одного хирурга приходится операций?
Павел пожал плечами.
Так вот, если знать эту цифру и помножить на коэффициент возвратных потерь в наступательном бою, то в итоге получим общую численность войск. А если пойти дальше, то отыщется и направление удара.
Пока не соображу, хотя с математикой у меня все в порядке, смутился Павел.
Тут работает не она, и Дервиш усмехнулся, а логика. О чем может говорить тот факт, что госпиталь приступил к развертыванию полевых отделений?
Все ясно! Там и жди наступления.
В их разговор вмешались рев голосов и грохот падающей мебели. На террасу вывалила пьяная толпа немцев. Среди них затерялся высохший, словно «спящий» корень женьшеня, хозяин ресторана. Он тщетно пытался их унять. Здоровенный, рыжий детина, гоготнув, схватил в охапку тщедушное тело, поднял над перилами и угрожающе закачал над водой. На каждом замахе худые узловатые пальцы старика отчаянно цеплялись за рубаху мучителя. Высыпавшая из кухни и подсобки прислуга и официанты боязливо жались друг к другу и не решались вступиться за хозяина.
Мерзавцы! сквозь зубы процедил Дервиш.
Павел порывался встать, но Дервиш остановил его:
Сиди!
Вскоре немцам наскучила забава; оставив старика в покое, они гурьбой повалили в зал. Бедняга пришел в себя и с остервенением набросился на официантов, те, как кошки, кинулись врассыпную. На террасе снова воцарилась тишина, но Павел чувствовал себя не в своей тарелке. Ему казалось, что кто-то не спускает с их столика глаз, и не ошибся из-за бамбуковой перегородки на них косился официант. Болезненная гримаса на лице Павла не ускользнула от внимания Дервиша:
Что-то не так? спросил он.
Неймется, подлецу. Все глаза проел! с ожесточением произнес Павел.
Ты говоришь о полицейском соглядатае с подносом? на удивление спокойно отреагировал Дервиш.
О ком еще? Мерзавец, глаз с нас не спускает.
Все потому, что на русских мы мало похожи.
Это же почему?
Закуску съели?
Ну.
А одну несчастную бутылку водки никак не кончим, привел неотразимый аргумент Дервиш и, заговорщицки подмигнув, позвал: Официант!
Тот резво подбежал к нему и расплылся в сахарной улыбке.
Сто есце господам?
Дервиш посмотрел на него так, будто в первый раз увидел, грозно сдвинул брови, поднял палец и очертил замысловатую петлю. Официант выкатил глаза и следил за ним, как змея за движениями факира.
Сто это таким дохлякам, как ты, а нам тащи еще пол-литра! отрывисто выдохнул Дервиш, ткнул пальцем в тщедушную грудь официанта и пригрозил: И смотри мне, чтобы была не ваша паршивая самогонка, а наша «Смирновская»!
Харасе! Харасе! зачастил тот.
И еще, повтори рыбу, только без соуса и эти бамбуковые
Может, не надо, а то он с перепугу дерево припрет? усомнился Павел в познаниях русского официантом.
Господина асибается, Сун все понимает, поспешил заверить тот.
Вот видишь, он понятливый. Хозяин дураков держать не станет, сменил гнев на милость Дервиш.
Да, да, господина! подтвердил официант и исчез.
Не прошло минуты, как он появился с бутылкой «Смирновской», смахнул со стола невидимые крошки, разлил водку по рюмкам и умчался на кухню. Дервиш довольно улыбнулся и заявил:
Продолжим! Как продвигаются дела по Люшкову?
Павел насупился.
Что, совсем ничего?
Никаких следов, как сквозь землю провалился.
Плохо. Очень плохо.
Знаю, что плохо. Бьемся как рыба об лед. Такое впечатление, что японцы прихлопнули гада или вывезли на острова.
Не должны. Он им здесь нужен. А что Есаул, тоже молчит?
У него совсем глухо. После провала покушения на Сталина в лечебнице Мацесты, его от работы с боевиками отстранили.
Жаль, посетовал Дервиш. В тот раз он вовремя дал наводку на группу Люшкова. Она еще не добралась до Трабзона, а наши уже ждали ее.
Тогда непонятно, как ему дали уйти? недоумевал Павел.
Не дали, а сам ушел.
Согласен,
бывает, всего не предусмотришь. Но как здесь, у черта на куличках, он смог подготовить такую операцию? Невероятно.
Ничего невероятного. Люшков знал мацестинскую лечебницу как свои пять пальцев.
Откуда?
Отвечал за нее головой.
А я считал, что дальше Сибири его не посылали.