Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
Кстати, немного о русском языке. В то время практически все местные жители (даже в отдаленных кишлаках) хорошо, либо довольно сносно разговаривали на «языке межнационального общения» и мы искренне воспринимали слова из известной песни: «Мой адрес не дом и не улица, мой адрес Советский Союз!» А вот письменная грамотность у них весьма «хромала», что порождало многочисленные «казусы». Как-то мы с женой покупали в хозмаге посуду. Жена присмотрела набор кастрюль и, взглянув на ценники, не смогла сдержать смеха в зависимости от размера кастрюль на них было указано: «Балшой каструл», «Каструл», «Каструлка» и «Каструльенок». И такая «экзотика» была на каждом шагу.
А еще меня поразили восточные базары, где обязательно нужно торговаться не столько для того, чтобы «сбить» цену, сколько для соблюдения местного обычая и приятного общения. Поражающие своим ассортиментом сладостей, соленостей, зелени, фруктов, овощей и других восточных вкусностей, красочные, гостеприимные, шумные, разноязыкие базары тоже способствовали многим смешным случаям, которые всегда приятно вспомнить в хорошей компании. Как-то в Пяндже мы с сослуживцем оправились на базар за покупками. Продавцы со всех сторон зазывали нас попробовать их «самые-самые лучшие» вкусности. Наше внимание привлек колоритный азербайджанец в кепке типа «аэропорт», торговавший красным стручковым перцем, который предложил: «Попробуй, очень горький перец!» Видя сомнение моего товарища, он заявил: «Попробуй. Если не скривишься весь перец отдам тебе бесплатно!» Лучше бы он этого не говорил мой товарищ до командировки в Афганистан три года служил в охране нашего посольства в Эфиопии и весьма пристрастился к эфиопским национальным блюдам, щедро сдобренным острым перцем. Поэтому он уточнил: «Точно отдашь? Не обманешь?» Выслушав традиционное заверение типа: «Мамой клянусь», он взял перец и начал жевать его, словно стручок зеленого гороха. Съел один, съел другой, с улыбкой все приговаривая: «Да он у тебя не горький! Ну не, не горький!» Когда же изумленный азербайджанец схватил стручок перца и, чтобы проверить это, начал его жевать, то стал похож на рыбу с выпученными глазами, судорожно хватавшую ртом воздух. Вовремя сунутая ему бутылка с лимонадом вернула его к жизни. Мой же товарищ на это заявил: «Не притворяйся! Он не горький я же не кривлюсь!» Все окружившие нас зеваки дружно смеялись, а соседи торговцы перцем, видевшие в азербайджанце конкурента, тут же заявили ему: «Держи слово! Он не скривился отдавай весь перец». Смущенный азербайджанец высыпал из своего огромного подноса в подсунутый тут же кем-то из его конкурентов большой пакет целую гору стручкового перца (это при цене-то в 3 рубля за «горку» из 5 стручков). Возвращаясь с базара, мы на территории отряда со смехом пригоршнями раздавали этот перец всем встречным.
Пяндж встретил меня изматывающим зноем и духотой. Город был образован в XIX веке при Бухарском эмирате как кишлак Сарай-Камар и при выставлении поста пограничной стражи на границе с Афганистаном был уже довольно крупным поселком, насчитывавшим около 6 тысяч жителей (русских, таджиков, узбеков). Благодаря пограничникам он постоянно развивался и в 1932 году был преобразован в пгт. Бауманабад (в честь бывшего в 19311934 гг. первого секретаря Среднеазиатского бюро ВКП(б) латыша Карла Баумана), а после его репрессирования был переименован в Кировабад в память о С. М. Кирове). И только в 1963 году город получил свое нынешнее название от одноименного названия пограничной реки. Город административно входит в Хатлонскую (до 1988 года Курган-Тюбинскую) область Таджикистана. Этот достаточно уютный и несколько пыльный типичный среднеазиатский пограничный городок с 10-тысячным населением находится на берегу пограничной реки Пяндж, по основному руслу которой проходила советско-афганская, а в наше время проходит таджикско-афганская государственная граница, в связи с чем полоса инженерно-технических сооружений полностью перекрывала местному населению доступ к границе, а недругам из-за рубежа путь на советскую землю. Город и прилегающая к нему равнинная низменность с кишлаками и обширными полями с трех сторон окружены горными и песчаными сопками, что создает летом удушающую духоту, спасение от которой можно найти лишь под кондиционером. И только на юге и юго-западе пограничная река Пяндж не позволяет горам и сопкам задушить Пянджскую равнину в своих объятиях, разрывая их цепкие тиски широкой змеей своих горных вод, обеспечивающих живительной влагой широкую равнинную полосу местности с двух сторон вдоль границы, которую называют «зеленкой». Ближе к границе с Узбекистаном эта горная река несколько успокаивается и превращается в судоходную, а на стыке границ Таджикистана и Узбекистана соединяется со своей «северной сестрой» такой же бурной и неукротимой рекой Вахш, превращаясь в величественную и относительно спокойную судоходную реку Амударья, которая является естественным барьером на границе между Узбекистаном и Афганистаном. Своим развитием Пяндж обязан пограничникам: в царское время в кишлаке размещался пост пограничной стражи, после установления Советской власти пограничная застава, а 1928 году в нем был развернут вновь созданный 48-й Пянджский пограничный отряд, вступивший в ожесточенную схватку с басмачеством в советском прикордоне и на границе. Все в этом городке было пропитано пограничным духом, а широко известный лозунг «Границу СССР охраняет весь советский народ!» стал образом жизни местного населения, которое традиционно видело в пограничниках своих надежных защитников и в подавляющем своем большинстве относилось к ним с любовью и огромным уважением. Они искренне жалели наших пограничников, воевавших в ДРА ведь у многих из них сыновья и братья также были на этой войне. Помню, как-то на подъезде к поселку Дусти мне встретилась наша пограничная колонна боевой и транспортной техники, возвращавшаяся из Афганистана. В ее составе буксировались подорванные и подбитые БТРы с изуродованной пробоинами от снарядов «броней» и искореженной подрывами мин ходовой частью с «глазницами» оторванных колес. Они произвели даже на меня весьма зловещее и гнетущее впечатление. Но еще большее впечатление на меня произвело то, что ехавшие на автомашинах местные жители останавливались, выходили на обочину, снимали тюбетейки и в молчаливой скорби склоняли головы перед проходящей техникой ведь они понимали, что «тяжело раненные» БТРы не сумели уберечь чьи-то солдатские жизни. Кто-то махал руками, приветствуя пограничников, а две женщины стали бросать нашим солдатам, сидевшим на «броне», конфеты и сигареты. Это тронуло меня до глубины души. Таковым было отношение местного населения к пограничникам, и авторитетнее начальника пограничного отряда в городе человека не было.
С первого дня пребывания в Пяндже на меня произвела впечатление зловеще-военная атмосфера все здесь «дышало» войной «за речкой»: над городом или вблизи него на бреющем постоянно пролетали пограничные вертолеты, по дорогам двигались отдельные автомашины и небольшие колонны бронетехники и автотранспорта с грузами, почти на каждом шагу встречались пограничники в пограничном «камуфляже», «хэбэ» и панамах песчаного цвета («варшавки» или «афганки» с кепи появились только в 1986 году), зачастую с оружием и в «разгрузках». А в период сосредоточения в Пяндже нескольких ДШМГ для проведения окружных войсковых операций в зоне ответственности отряда порой казалось, что пограничников в городе больше, чем местных жителей. Конечно, были и незначительные «эксцессы» между местными жителями и пограничниками, прибывшими «из-за речки», которые как-то сами собой иссякали и в серьезные конфликты не перерастали, заканчиваясь порой анекдотическими ситуациями. Так, был у нас на «точке» один подполковник (имя его называть не буду по этическим соображениям) достаточно грамотный и толковый офицер, но имевший одну проблему: ему нельзя было употреблять алкоголь, ибо он «терял себя» напрочь. Как-то во время пребывания в Пяндже знакомый местный житель пригласил его на свадьбу своего сына. Прибыл он на это торжественное мероприятие в весьма «колоритном» виде в афганской национальной одежде и зеленой фуражке. Естественно, его встретили как самого почетного гостя и все было весьма прилично до тех пор, пока он не выпил больше «своей нормы» Закончилось все тем, что наш бравый пограничник построил в две шеренги всю свадьбу во главе с женихом и невестой и минут двадцать отчитывал их за то, что они плохо помогают пограничникам охранять границу. Не знаю, насколько их вдохновила речь подполковника, но на следующий день это происшествие получило широкое обсуждение в городе. Ситуация с местными жителями была урегулирована лишь политотделом погранотряда, а виновник ее возникновения был досрочно откомандирован в свой «родной» Дальневосточный погранокруг. Ну а молодожены надолго запомнили свою свадьбу не только как знаменательное событие в своей жизни.