Слово дворник было ёмким обозначало самых разнородных по своим занятиям дворников, почему и назревала необходимость в различении их по группам, выполнявшим более или менее однородные обязанности. Это стало возможным в связи с обновлением административной терминологии, которое сопутствовало изменениям в различных областях жизни в XVIII в. и позднее. Скажем, почтовый стан, именовавшийся прежде ямом , сменялся почтовой станцией , и ямской дворник уступал место станционному смотрителю . В других случаях дворники заменялись управителями и т.д. Заметим кстати: название управитель было известно и ранее, но имело другие значения: «вождь, направитель» (о боге), «кормчий», «возница». Постепенному закреплению слова дворник за более определенным кругом лиц способствовало и другое обстоятельство: с отнесением границ государства от центральных районов России и устранением в них военной опасности, а также с иной организацией армии отпадала необходимость в осадных дворах и соответственной группе дворников. В результате этих перемен круг лиц, называемых дворниками , сузился до двух групп владельцев, или содержателей, постоялых дворов и работников, которые охраняли дома и держали их в чистоте.
В первом значении слово дворник не отмечено в словарях литературного языка первой половины XIX в. (Слов. Акад. 1809; Слов. 1847), но было обычным в художественной литературе этого столетия: «В городе у разнощика был издавна знакомый дворник, или содержатель постоялого двора» (Даль, Напраслина); [Овсяников о племяннике:] «Крестьянам просьбы сочиняет, доклады пишет, сотских научает, землемеров на чистую воду выводит, по питейным домам таскается, с мещанами городскими да дворниками на постоялых дворах знается» (Тургенев, Однодворец Овсяников); «Таким образом на шестой день к вечеру они добрались до Н-а и остановились ночевать на постоялом дворе у какого-то орловского дворника» (Лесков, Житие одной бабы).
Хозяйку постоялого двора и вообще любого дома характеризовало такое присловье: «Какова дворница, такова у нее горница».
Пока важнейшими путями в России являлись большие дороги с их постоялыми дворами, слово дворник с соответственной семантикой было в активном употреблении. С развитием более совершенных путей значение этих больших дорог и их постоялых дворов упало, а вместе с тем, вполне понятно, стало более ограниченным и употребление слова дворник в таком семантическом плане. К тому же и в городских условиях, с появлением гостиниц, названия постоялый двор и соответственное дворник выпадали из употребления. Далее, слишком глубокими были социально-имущественные различия между собственником двора и работником при доме, чтобы и того и другого равно называть дворником . За собственником, в его привилегированном положении, закреплялись наименования купец, хозяин, домовладелец и т.п.
В общем, так или иначе слово дворник оказалось свободным не только от ранних значений, но также и от более поздней семантической двойственности. Произошло это вследствие исчезновения осадных и прочих средневековых дворов,
а затем и постоялых, и круга ведавших ими людей, то есть вследствие утраты реальной основы значений слова, кроме одного. Из наделенного несколькими значениями оно превратилось в однозначное. Случай этот в языке частный, незначительный, а сколько сложных изменений скрывается за этим фактом в исторической действительности!
Кто работал и кто служил
Мы привыкли говорить: на заводе, в колхозе работают , в учреждении работают и служат , а в армии служат . Между тем характер труда в современных советских условиях при его оснащении техникой, при отсутствии в нашей стране социального неравенства иногда на службе и на работе мало чем отличается, а то и вовсе одинаков. Недаром, скажем, военную службу называют и ратным трудом . Однако, если говорить о ней, то это различие в словоупотреблении обусловлено в главном коренным различием между гражданской и армейской организацией и, далее, характером ратного труда. А вне сферы армейской жизни встречаем такие случаи: характер труда одинаковый, а словоупотребление разное. Очевидно, здесь мы имеем дело с унаследованным от прошлого, пережиточным словоупотреблением с его еще не «подновленной», довольно давней нормою. В языке в силу традиции непременного условия его функционирования не сразу устанавливается полное соответствие словесных средств выражения новым явлениям действительности. Такое «отставание» языка более или менее обыкновенно. Именно с этим и встречаемся мы в подобного рода случаях.
О том, как складывались на русской почве упомянутые различия в наименовании видов человеческой деятельности, дошедшие до нашего времени, рассказывает история языка и русского народа. Не вдаваясь в историю происхождения слов, отмечаем: робота и работа , а также работати , работьникъ и работьница и иные образования с тем же корнем представлены в самых ранних памятниках восточнославянской письменности (Срезн. Матер.). Кроме значения «рабство, неволя», в слове робота работа заключалось и значение, каким оно обладает и сегодня. Наличие первого значения было неудивительно: когда применялся рабский труд, слово робота работа означало и рабство, неволю. Отношение к работе-неволе обрело художественное выражение в замечательном литературном памятнике XIII в. «Слове Даниила Заточника»: «Лучши вода пити на своей воли, неже медъ в работѣ ; луче единъ воробышекъ в своихъ рукахъ, нежели лебедь йс чюжих рукъ» [44]. И глагол работати значил «находиться в рабстве, в неволе», а затем «служить», «трудиться». Работьникъ это «раб, невольник» и вместе с тем - «слуга, работник» и, далее, «служитель», а работьница - «служанка, раба» (Срезн. Матер.).