Вечером отдыхали. Пили чай, доедали Натэлины пироги, со смехом вспоминали, как галопом неслись через лес под собачий вой. Пашка страдал без своего айпада, забытого в Москве, и от огорчения читал университетский учебник по квантовой физике. Пантелеич с синим карандашом в руках изучал новый каталог «Планета книг». Атаманов, Батон и Полундра сражались засаленными картами в «шестьдесят шесть». Белка откровенно дремала. Натэла, пристроившись на кровати под тусклой лампочкой, с интересом перелистывала «Магию вуду».
Натэлк, и охота тебе?.. поинтересовалась Полундра. У меня уже веки склеиваются, а ты еще читать можешь?
Да еще жу-у-уть такую зевнула с другой кровати Белка. Про зомби с колдунами, вот ужас! Еще правда приснится ночью
Мне никогда кошмары не снятся, успокоила Натэла. Один раз только приснилось, что мама приехала с гастролей, а у меня пустой холодильник! Проснулась та-а-ак обрадовалась, что это сон был!..
Полундра с Белкой хмыкнули. Мама и бабушка Натэлы известные актрисы часто бывали в разъездах, и Натэла оставалась на хозяйстве одна. Ей ничего не стоило приготовить обед на десять человек, за полчаса отмыть всю квартиру, перестирать кучу белья и сшить на машинке новые занавески если старые, по ее мнению, вышли из моды. С такими способностями, на взгляд Юльки, нужно было не сидеть в восьмом классе, а прямиком выходить замуж.
«Ты, Полундра, ей голову не морочь! сурово говорил на это Атаманов. Замуж МЫ С НЕЙ, когда надо будет, тогда и сходим. Пусть пока учится, а там поглядим».
Юлька хихикала. Натэла краснела, чуть улыбалась, молчала.
Домой собрались в воскресенье после обеда. Пантелеич проводил всю компанию до конца деревни, строго-настрого велел приезжать на зимние каникулы, а внуку вручил книжный каталог, весь исчирканный синим карандашом.
И чтоб были мне воспоминания Жукова! И записки генерала Драгомирова! И «Сталинские соколы»! И про Третью танковую дивизию! И про теплицу для помидоров! И календарь купи, с девицами в купальниках! На стену повешу и пусть Васильевна хоть впополам треснет со своим отцом Зосимой!
Календарь ему подавай с девицами бурчал недовольный Батон, въезжая на лыжах в лес. Приспичило на старости лет Одно счастье в жизни попа Зосиму до инфаркта довести! А деньги на все это где?! Нам с батей еще коробку передач у «жигуля» менять Мать без зимнего пальто ходит
Я ему сам календарь куплю! расхохотавшись, пообещал Пашка. Можно в купальниках, можно и без
Ты мне того деда не порти! Лучше помозгуй, где записки Драгомирова достать, это ж антиквариат! Я смотрел в Интернете тридцать шестой год, парижское издание!
Достанем, не боись, заверил Пашка. Сол Борисыч сделает!
В
электричке было холодно и пусто. Почти до самой Москвы ребята ехали одни в пустом вагоне с серебристыми от мороза стеклами. Только в Апрелевке в электричку неожиданно хлынул народ с лыжами, сумками и детьми. Сразу стало шумно, тесно и бестолково.
И куда это людей в такой холод несет бурчал Атаманов. Щас еще бабка какая-нибудь влезет Повиснет над тобой, и уступай ей место! А до Москвы еще полчаса! Батон, слышь, если чего ты встаешь, я ногу вчера суком отбил Батон! Бато-он, ты что, примерз там?!
Друг не отвечал. Атаманов недоверчиво покосился на него и увидел, что Андрюха, неестественно извернувшись, уставился в другой конец вагона. Серега тоже вытянул шею. И громко прошептал:
Блин, ну ни фига
Тут уж повернулись все. И ахнули вполголоса даже девчонки. Потому что на дальней скамье, закутавшись в пушистую белую шубку, сидело существо невероятной красоты.
Это была девчонка-мулатка лет тринадцати, с огромными черными глазами такими огромными, что напоминали о киношных инопланетянах. Ресницы угрожающей длины отбрасывали на щеки тень. Из-под накинутого на голову белого шарфа выбивались вьющиеся пряди распущенных волос. На тонком, чуть скуластом лице цвета кофе с молоком не было ни грамма косметики. На коленях мулатки была раскрыта толстенная книга, но девочка смотрела поверх страниц, не мигая, и, казалось, глубоко задумалась о чем-то. Мысли эти, похоже, были грустными: на лице девчонки Полундра явно разглядела высохшие дорожки слез. У ног мулатки стоял пестрый рюкзак, стянутый кожаным ремешком.
Да-а-а протянул Пашка. Есть на что глядеть. Мисс Африка!
У тебя своя мисс дома есть! немедленно напомнила Белка. Вот расскажу Соне, как ты в электричках на мулаток пялишься!
Я пялюсь?! обиделся Пашка. Ты меня за кого держишь? Она же малявка! Это вон у пацанов ваших челюсти отвисли Парни, рты закройте, сквозняком продует!
Нет, не в моем вкусе, опомнился Атаманов, покосившись на Натэлу. Андрюх, а ты, может, познакомишься пойдешь?
Офонарел?! мрачно вопросил Батон. Мы на кого похожи-то?! Она с перепугу ментов вызовет!
Возразить Сереге было нечего. Для поездки в деревню все, разумеется, надели что похуже. Сам Атаманов был наряжен в древний пуховик серо-буро-малинового цвета с полуоторванными карманами и буйно лезущими отовсюду перьями. На Батоне красовалось старое отцовское пальто с облезлым воротником и валенки с галошами, а на голове топорщился Пантелеичев треух.