Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
Милый господин Дроссельмейер, говорила она Щелкуну, хотя вы и не в состоянии двигаться или поговорить со мной, но я очень хорошо знаю, что вы понимаете все, что я вам говорю. Надейтесь на меня. Я буду вам помогать везде, где нужно. Я попрошу и дядю чтобы он вам помог своею механикой.
Щелкун остался спокойным и неподвижным, но Маше показалось как будто по всему стеклянному шкафу пролетел какой-то вздох. Стекла зазвенели едва слышно, но чрезвычайно приятно, совершенно как музыка: милая Маша, царица ты наша! Маше сделалось очень страшно и очень приятно. Настали сумерки. Доктор Штальбаум вошел в комнату вместе с дядей Дроссельмейером; вся семья собралась вокруг чайного стола, все весело разговаривали между собой. Маша принесла свой маленький стульчик и тихо уселась подле дяди Дроссельмейера. Она пристально смотрела ему в лицо своими голубыми глазами и, дождавшись когда все замолчали, заговорила с дядею: Милый дядя! Теперь я знаю, что мой Щелкун твой племянник, молодой Дроссельмейер из города Нюрнберга. Он стал теперь принцем, а может быть и царем, это твой друг астроном предсказал верно. Ты знаешь, что он ведет войну с сыном Мышихи, с гадким мышиным царем. Отчего ты ему не помогаешь?
Маша еще раз рассказала весь ход сражения, которое она видела. Госпожа Штальбаум и сестра Луиза смеялись, Фриц и дядя Дроссельмейер слушали серьезно.
Откуда у Маши все эти Фантазии? спросил доктор Штальбаум.
У неё очень живое воображение, ответила госпожа Штальбаум. Она запомнила то что мерещилось ей во время бреда.
Она говорит неправду, сказал Фриц. Гусары мои совсем не такие трусы. Задал бы я им гонку, если бы все это было так!
Дядя Дроссельмейер, странно улыбаясь, посадил Машу к себе на колени и удивительно ласковым голосом заговорил с нею:
Тебе, милая Маша, дано больше чем мне и всем нам. Ты, как Пирлипата, родилась принцессою чудесного, прекрасного царства. Да! Ну, а что касается Щелкуна, то тебе придется многое перенести, если ты хочешь заступиться за него, бедного уродца; мышиный царь везде его преследует. Я ничего не могу сделать: ты одна можешь ему помочь.
Никто не понял что хотел сказать дядя Дроссельмейер этими словами. Доктор Штальбаум сейчас же пощупал у него пульс.
Милый друг, сказал он, у вас сильный прилив крови к голове. Я вам пропишу капли.
А госпожа Штальбаум тихо покачала головой и сказала:
Я чувствую что хотел сказать господин Дроссельмейер, только не умею этого ясно выразить.
XI. Победа
Все в доме уже спали, когда Маша вдруг проснулась от какого-то странного шума, слышавшегося в углу комнаты. Полная луна светила в окно. В углу как будто катали маленькие камешки и по временам слышался противный писк.
Ах, опять мыши, опять мыши! со страхом воскликнула Маша.
Она хотела разбудить госпожу Штальбаум, но у неё замер голос и она не могла шевельнуться. Из угла вылезал мышиный царь. Семь коронок его так и блестели, когда он забегал по комнате, а потом одним прыжком вспрыгнул на маленький столик, стоявший подле Машиной кроватки.
Подавай мне твои конфеты, подавай мне твои леденцы, подавай твой шоколад, маленькая девочка, а не то я перегрызу твоего Щелкуна, твоего Щелкунчику!
Так пищал мышиный царь, сверкая глазами и весь передергиваясь от злости. Потом он соскочил и быстро исчез в углу.
Маша так испугалась, что на следующее утро встала совсем бледною. От волнения она не могла ничего говорить. Она раз сто собиралась рассказать матери, сестре Луизе или Фрицу про то что с ней случилось, но все думала: а что, если мне не поверят? если надо мною станут смеяться? Одно было ей ясно. Чтобы спасти Щелкуна, нужно отдать конфеты, леденцы и шоколад. Вечером она выложила пред шкафом все свои лакомства и сласти.
Откуда у нас взялись мыши? говорила на другое утро госпожа Штальбаум. Посмотри, Маша: они съели все твои конфеты.
И в самом деле: мышиный царь все съел, а что пришлось ему не по вкусу, то перегрыз и испортил, так что все лакомства осталось выбросить. Маша не жалела конфет. Она думала, что спасла Щелкуна и успокоилась. Но на следующую ночь что-то запищало прямо около её уха. Ах! Мышиный царь сидел на её подушке, еще страшнее сверкал глазами, еще противнее пищал и свистал:
Подавай мне твои сахарные, леденцовые и пряничные куклы, маленькая девочка, а не то я перегрызу твоего Щелкуна, твоего Щелкунчику!
Пропищал, и опять исчез в углу.
Маша очень огорчилась. На следующее утро она подошла к стеклянному шкафу и печально начала пересматривать свои сахарные, леденцовые и пряничные куколки. Как было ей не печалиться! Вы не можете представить себе, какие хорошенькие куколки из леденца и сахара были у Маши Штальбаум. Пастух и пастушка пасли целое стадо белоснежных барашков, а подле них стояла беленькая собачка. Два почтальона держали в руках письма; несколько мальчиков и девочек качались на качелях; множество нарядных девиц танцевали, взявшись за руки; на них смотрели Наполеон и Орлеанская Дева. В самом уголке лежала в сахарной колыбельке маленькая сахарная девочка с красненькими щечками, любимица Маши. Когда Маша взглянула на свою любимицу, слезы так градом и покатились у неё из глаз.
Ах, милый господин Дроссельмейер, сказала она, обращаясь к Щелкуну, я готова все сделать, чтобы вас спасти, только мне все-таки очень грустно!
Щелкун смотрел на нее однако так жалобно, что Маша решилась всем пожертвовать. Вечером она положила пред шкафом всех своих сахарных куколок, как прежде выкладывала конфеты. Она перецеловала всех барашков, впереди всех поставила Наполеона и Орлеанскую Деву, а девочку в колыбели поместила сзади всех остальных.
Нет, ведь это просто из рук вон, говорила госпожа Штальбаум на следующее утро, в шкафу непременно завелась большая мышь. Все Машины сахарные куколки перегрызены и объедены.
У Маши на глазах проступили слезы. Но она скоро опять улыбнулась и подумала: теперь Щелкун совсем спасен. Вечером госпожа Штальбаум начала рассказывать про то, как в шкафу у детей безобразничает мышь.
Неужели ее нельзя как-нибудь поймать? спросил доктор Штальбаум.
Внизу у хлебника есть отличный серый кот, сказал Фриц. Я его принесу. Он живо откусит мыши голову, будь она хоть сама Мышиха или её сын, мышиный царь.
Боюсь я, что твой кот начнет лазить по столам и все перебьет, сказала госпожа Штальбаум.
Ах, нет, сказал Фриц, хлебников кот ничего не уронит. Он так отлично лазит по крышам, что мне на него завидно бывает смотреть.
Пожалуйста, не пускайте на ночь кошек в комнаты, стала просить сестра Луиза, которая терпеть не могла этих животных.
Пустить кошку было бы всего лучше, сказал доктор Штальбаум. Но если Луиза так боится, то мы сначала поставим ловушку. Есть у нас ловушка?
Дядя Дроссельмейер сделает нам ловушку, ведь он их выдумал! закричал Фриц.
Все засмеялись. Госпожа Штальбаум объявила, что у неё нет ловушки; дядя Дроссельмейер сейчас же послал к себе домой, и от него принесли прекрасную ловушку. Фриц и Маша вспомнили сказку про принцессу Пирлипату. Когда кухарка начала поджаривать сало для приманки мышей, Маша пресерьезно сказала:
Берегись, как бы не явилась из-под печи Мышиха со всею своею родней!
Фриц вынул саблю и стал подле печи:
Пусть-ка они явятся! Я им задам!
Но в кухне и под печью все оставалось тихо и спокойно. Когда дядя Дроссельмейер привязал сало на тоненькую ниточку и потихоньку начал ставить ловушку подле стеклянного шкафа, Фриц предупредил его:
Смотри, дядя, как бы мышиный царь тебе чего-нибудь не сделал!
Бедная Маша! Что пришлось ей вынести в эту ночь! Что-то холодное начало бегать у неё по руке, что-то противное прижалось к её щеке и запищало над её ухом. Мышиный царь сидел на её плече, скрипел зубами, разевал семь своих ртов и шипел на ухо Маше, совсем окоченевшей от ужаса:
Ви-ви-ви. пи-пи-пи. просыпайся, не спи, вам меня не поймать все изволь выдавать книжки, платья твои ви-ви-ви. пи-пи-кви проводи ночь без сна береги Щелкуна я покоя не дам ни тебе, ни всем вам!
Маша так и обмерла, когда узнала, на следующее утро, что мышь не попалась в ловушку. Госпожа Штальбаум подумала, что она жалеет о своих конфетах и сахарных куклах.