По остывшим следам. Записки следователя Плетнева Владимир Плотников
За заслуги в деле укрепления социалистической законности награжден орденом Красной Звезды.
Печатается впервые.
Скрепя сердце
Ты ведешь дневник? Нет? Зря. Пойми: в твоих историях частичка нашей жизни, нашей эпохи.
Мне было не до дневников. Мои мысли были заняты только работой.
Если ты не в состоянии вести дневник, настойчиво твердил приятель, записывай хотя бы самые интересные события. Потом эти записи пригодятся.
Кому и зачем? отговаривался я.
Кому? Тебе самому. Лицо Теодора расплывалось в улыбке. Уйдешь на заслуженный отдых писать начнешь. Живой материал под рукой будет. Ну а если своих способностей не хватит другому отдашь.
Долбил, долбил мой приятель в одну точку и добился-таки своего: я начал вести эти записи.
Как-то рассказал ему о краже ящика с импортным янтарем из грузовой машины на шоссе Москва Ленинград и о всех передрягах, которые выпали на мою долю во время расследования преступления. А помотаться мне тогда пришлось много, особенно по Новгородчине, и людей повидать разных Выслушав меня, Теодор воскликнул:
Готовая повесть! Хватит, дорогой, кота за хвост тянуть. Садись и пиши, как рассказывал, пока все свежо в памяти.
И я засел. Засел за первое в жизни литературное произведение! Я писал его урывками, по ночам, по выходным дням и во время отпуска. Через несколько месяцев отдал рукопись знакомой машинистке и стал ждать того момента, когда получу ее в уже отпечатанном виде. Машинистка позвонила две недели спустя, сказала, что работу выполнила, и мы договорились встретиться в метро. Помню, как волновался я, получая из ее рук увесистый, завернутый в газету пакет: ведь она была моим первым читателем! Превозмогая охвативший меня страх, я робко спросил:
Ну как?
И услышал в ответ:
Интересно. Накрутили вы здорово
Я почувствовал себя самым счастливым человеком на свете, мне захотелось расцеловать мою добрую фею.
Да и написали вы грамотно, продолжала она. Я нашла только две ошибки В одном месте вы вспоминаете композитора Аренского. Такого не было. Был Аронский. Он в нашем кинотеатре с джаз-ансамблем выступал. Но вы не волнуйтесь, я поправила эту ошибку
А вторая? спросил я, чувствуя, как улыбка каменеет на моем лице.
Вторая подальше У вас было написано: «Скрепя сердце, я выехал в Пролетарку»
Ну и что же? перебил я ее и через секунду узнал, что в Пролетарку выехал не скрепя сердце, а скрипя им
Для двухсот страниц это мелочь, похвалила меня фея.
Дома, прочитав машинописный текст, я нашел в нем около трехсот, мягко говоря, опечаток. Чтобы исправить их в пяти экземплярах, мне предстояло сделать полторы тысячи подчисток.
Я чертыхался несколько вечеров подряд, орудуя попеременно то резинкой, то бритвой, и, когда с окончанием этой работы ко мне вернулось хорошее настроение, показал повесть жене.
Нашел забаву сказала она. Почитаю, когда опубликуют
Но все-таки взяла рукопись и ушла с ней в спальню. Подождав минут пятнадцать, я заглянул туда и увидел, что жена мирно спит, а повесть покоится на полу у ее изголовья.
На следующий день к нам заехала сватья человек эрудированный и воспитанный. Узнав о том, что я занялся литературным трудом, она отнеслась к этому с большим интересом. Три часа, пока она читала повесть, я томился в ожидании ее авторитетного мнения. Наконец она вернула мне рукопись и сказала:
Очень хорошо! Но знаете, чего в ней не хватает? Собаки В том месте, где вы ночью въезжаете в маленькую, глухую деревушку
Сватья уставилась на меня своими черными непроницаемыми глазами, а я не знал, что ей ответить: по тону она говорила вроде бы серьезно, но по смыслу как будто смеялась надо мной И только вспомнив ее высказывания о том, что для нормального воспитания нашего общего, только что родившегося внука в доме необходимо иметь
большую породистую собаку, я понял, что это замечание следует воспринимать всерьез, и обещал подумать над ним.
Итак, сватья в целом неплохо отозвалась о моем сочинении. Теперь мне было важно узнать мнение о нем Теодора, моего главного критика.
Когда я пришел к нему, он усадил меня на диван, подал несколько новых книг и углубился в чтение повести. Теодор читал ее не торопясь, бережно откладывая в сторону страницу за страницей, а когда кончил, протер носовым платком очки, крякнул и с полной уверенностью в справедливости своих слов изрек:
Неплохо, совсем неплохо. Читается на одном дыхании. Хочется даже еще раз перечитать, а это что-то да значит! Только красок маловато Возьми, к примеру, лысину своего начальника Чижова. Ее ты видел чаще, чем свою. Вот и напиши, какая она, какого цвета, блестит ли, сохранились ли на ней хоть какие-нибудь остатки растительности Или посмотри, как ты описываешь восход солнца в Новгороде. Бесцветно! А ведь там, за красными стенами кремля, высятся белоснежные храмы, сверкает золотой купол Софийского собора, и все это на фоне бездонного голубого неба!.. Какая гамма красок! Где она у тебя? В литературном произведении люди, природа должны смотреться
Разве мог я не поверить своему приятелю, не прислушаться к его словам? Конечно, нет. А к сватьиным? Тоже. Я добавил в повесть красок, ввел в число действующих лиц собаку, исключил во избежание путаницы как Аренского, так и Аронского, и вновь отнес рукопись машинистке, попросив ее печатать все так, как есть, со всеми моими ошибками. Через месяц я перечитал повесть, и мне показалось, что она написана не мною, не новичком, а кем-то другим, возможно даже профессионалом!