Если он упрется, то рассказывать сказки ему следователь будет, нахмурил брови Павел Иванович. Ведь ему можно сказать, что задание провалено, группа практически погибла, а одного офицера он сам зарезал, о чем и пишет в донесении. Работал он, дескать, грубо, едва не спровоцировал военный конфликт с Пакистаном и не сорвал Женевские переговоры... Сам видишь, брат, какой букет! Но... Павел Иванович сделал паузу, поднял указательный палец вверх и продолжил: Лучше бы, конечно, чтобы он не дошел до следователя!.. В крайнем случае, думаю, что договориться мы с ним сможем. Дадим и ему Звезду Героя, он, по-моему, давно ее ждет, глядя в глаза брата, тихо произнес наконец Павел Иванович.
Ждать-то он ее не ждет, а вот заслужил давно... ответил генерал, и в голосе прозвучали горделивые нотки.
Восточный Афганистан 25 июня 1988 года.
Впереди «зеленка» заметно поредела и перешла в предгорье, покрытое чахлыми кустами. Сарматов беспокойно оглянулся и стал к чему-то принюхиваться.
Что, командир? тревожно спросил Алан.
Запах какой-то чудной! ответил тот и показал рукой направление, откуда, как ему казалось, доносился этот самый запах.
Ничего не чую! пожал плечами Бурлак. Показалось, видать, тебе, командир...
Возможно!.. Но на всякий случай погуляйте по местности и разведайте что к чему! приказал Сарматов.
Бурлак с Аланом мгновенно скрылись за деревьями, а Сарматов тем временем, отстегнув от запястья американца браслет, сказал:
Покемарь пока, полковник, а я тебя от змеюк посторожу!
Янки мгновенно повалился в траву и моментально заснул.
Бесшумно передвигаясь от куста к кусту, Бурлак с Аланом вышли к краю «зеленки». Перед ними распластался сбегающий склон, который в утренних сумерках издали был похож на огромное алое полотнище.
Ну и нос у командира! восхищенно произнес Бурлак. За километр «дурь» чует!..
Слушай, это плантации Абдулло! утвердительно сказал Алан. Здесь можно нарваться на духов! Так и есть! воскликнул он, поднося к глазам бинокль.
В окулярах просматривались сплошное полотнище цветущего мака и укрытый под деревом навес. Рядом с ним были привязаны два ослика, и неподалеку сидя на земле спал вооруженный автоматом человек в круглой афганской шапочке-пакуле.
Посмотрим, что этот хмырь стережет? предложил Бурлак, взглянув в бинокль. Может, лепешкой разживемся... Меня от мяса уже с души воротит.
Постой! Сперва у командира надо добро получить! осадил его Алан.
Выслушав Алана и Бурлака, Сарматов растолкал спящего американца.
Топаем дальше, полковник! сказал он, защелкивая на его запястье браслет наручника.
Вскоре перед глазами идущих открылся прекрасный вид на плантацию цветущего опийного мака.
Бурлак, побудь с американцем, а мы с потомком хазаром погуляем пока! приказал Сарматов и, сняв со своей руки браслет наручников, защелкнул его на руке Бурлака. Будет дергаться залепи ему рот и выруби, но слегка, не переусердствуй смотри!
Может, не стоит, командир, туда соваться? Еще, не ровен час, обнаружим себя! заметил Алан.
Стоит! ответил Сарматов. Взять бы нам живым духа и узнать у него, где наших искать, а то идем в неведомо куда!..
Выглянув из кустов, Сарматов сделал Алану знак, и тот, зажав в зубах нож, ящерицей пополз к дремлющему у навеса духу. При его приближении тощие облезлые ослики шарахнулись в сторону, дух прикрикнул на них и снова погрузился в сон. Оказавшись за его спиной, Алан зажал ему рот и, сильно ударив ребром ладони по затылку, свалил на землю.
Заглянув за плетеное ограждение навеса, Алан помахал притаившемуся в кустах Сарматову.
Командир, здесь славяне! прошептал Алан, когда командир подошел. Наши пленные, слушай!
Под навесом спали, скорчившись в немыслимых позах, три похожих на скелеты человека в лохмотьях, сохранявших еще признаки бывшего солдатского обмундирования. Сарматов приподнял руку одного из них и прочел на тыльной стороне ладони татуировку: «Вася. Псков».
Эй, Вася, проснись! стал хлопать его по щекам Алан, но в ответ услышал лишь тягучий, со всхлипываниями храп и увидел, как судороги забегали по мертвенно-бледному отечному лицу спящего человека.
Отстань от него. Что не видишь, что ли, они «дури» нажрались! остановил Алана Сарматов. Их уже не спасешь, при наркоте Абдулло рабами стали. Этих пропавших своих сыновей Родина-мать уже не дождется, а жаль пацаны совсем!..
Опиум-сырец! показал Алан на кусок липкого вещества грязно-коричневого цвета, прикрытый кусочком промасленной газеты с арабским шрифтом.
На голове одного из спящих парней была круглая афганская шапочка, а на плече красовалась татуировка со скрещенными парашютами фирменная эмблема ВДВ. Сарматов приподнял его заросшую, давно не мытую голову, тот пришел в себя и, дико вращая красными белками глаз, выкрикнул:
Аллах акбар!.. За Родину!.. За Сталина! Ура-а!
Алан занес кулак, чтобы прекратить его выкрики, но парень тут же замертво повалился на грязную циновку и погрузился в глубокий сон.
Оставь их! повторил Сарматов. Попробуем душка поспрошать...
Очень скоро пришедший в себя дух затравленно смотрел на невесть откуда взявшихся людей, склонившихся над ним.