Всего за 0.9 руб. Купить полную версию
Я склоняю голову к плечу.
Женщина мне не нравится. Её бесцеремонность я воспринимаю слишком болезненно.
Вы начинаю я.
Да иди ты сюда, требует она.
Сплюнув на мостовую, женщина делает шаг мне навстречу и протягивает руку, словно хочет поймать за юбку и увести за собой.
В голове яркой вспышкой взрываются радость от того, что кто-то поможет мне, направит, позаботится, ответит, куда идти и даст угол, где я забьюсь под одеяло и закрою глаза, и вместе с трусливой радостью вспызивает яркое, огненное возмущение.
Я не хочу в приют, я не хочу в арендованный мне Бертом дом.
Я хочу!
На самом деле я понятия не имею, чего я хочу, но мне кажется, что волшебным образом появившееся Бюро единственное место, где я верну свою жизнь, и я пячусь от женщины.
Это не ваше дело, с твёрдостью, которой у меня никогда в жизни не было, отвечаю я.
Дура, я тебя спасаю, добра тебе желаю! Совсем не соображаешь, что творишь. Потом благодарить будешь.
Потом благодарить будешь, говорил мне папа. Только вот не испытываю я благодарности, одно сожаление, а папа ведь и правда добра желал.
Я решу без вас, сама, отрезаю я.
И она неожиданно соглашается.
Хорошо, она втискивается в дверной проём мимо меня и вдруг оплывает как подожжённая восковая свечка.
Тёмное, в заплатках по подолу и на локтях платье падает на пол. Женщина в буквальном смысле выходит из одежды, только она уже никакая не женщина, а очень странное существо женского пола. Лицо не белое, а с металлическим золотым оттенком и словно присыпано перламутром. У девушки нечеловечески большие иссиня-фиолетовые глаза, у радужки чёрная будто траурная кайма и зрачок вертикальный. Бледные губы почти не заметны, а вот скулы выделяются.
Причёска украшена этакой короной витыми рогами.
На девушке неприлично узкое облегающее платье из очень странной ткани. Я такой никогда не видела.
Кто вы?
Девушка распахивает внутреннюю дверь, и я вижу картину, которой внутри здания просто не может быть. За дверью шелестит залитый солнцем лиственный лес.
Я та, кто приглашает тебя на чашечку чая. Если тебе хватит храбрости,
приходи, она первой шагает в проём и исчезает, но до меня всё равно долетает её звонкий голос. Если рискнёшь, дверь будет ждать тебя, ты вернёшься, когда захочешь.
Какая разница, вернусь я или нет? Я ни за что больше не держусь. Я делаю шаг в проём.
Тропинка под моими башмаками изворачивается, мелкая, но очень густая поросль расходится будто занавес открывается, и я спускаюсь к стиснутому камнем рукотворному водоёму. В природе не бывает вытянутых прямоугольных озёр. Водоём лишь самую малость шире тропинки, зато тянется далеко и с противоположной стороны высится белое двухэтажное здание, опоясанное массивными колоннами.
Я оказалась в храме?
Не знаю, можно ли пройти по мраморному бортику. Уходящие под воду ступеньки явно намекают, что в храм ведёт водный путь.
Я не оборачиваюсь, не проверяю, ждёт ли меня портал. Я иду вперёд и, не боясь намочить подол, ступаю на первую ступень. Ботинки намокают, и я прикусываю губу разумнее было бы снять их, а не лезть в воду как есть? А куда деть документы, которые я продолжаю прижимать к груди? Папку я откладываю направо, ботинки снимаю и ставлю налево. А затем сбрасываю платье, бельё и прыгаю в тёплую манящую воду.
В тот же миг меня накрывает с головой.
Я окунаюсь в тепло, в тишину, и время словно останавливается. Здесь, под водой, ко мне впервые приходит ощущение полнейшей защищённости и спокойствия, а ещё правильности и удовлетворения, ведь это то, что выбрала я сама. В душе зарождается что-то горячее, что-то очень знакомое, но давно забытое. Да это же радость!
Банальная радость!
Широким гребком я поднимаюсь на поверхность, делаю глубокий вдох и переворачиваюсь на спину.
Священная вода смыла усталость, вернула мне силы, вернула вкус жизни.
Я чувствую себя проснувшейся.
Древняя старуха? О, нет! Мне снова восемнадцать, и я снова хочу петь, танцевать, кружиться раскинув руки, и мир подстраивается под моё желание.
Я только-только погрузилась в воду, не приложила никаких усилий, чтобы проплыть, но уже достаю до противоположной стороны и ступенек, ведущих в храм.
Погружалась я обнажённой, но выхожу в белоснежном и абсолютно сухом платье. И я действительно раскидываю руки, кружусь и в полный голос кричу:
Да!
Я рада за тебя, Каринат. Добро пожаловать.
Стены храма раздвинулись, и там, где ожидаешь увидеть большой зал и алтарь, я вижу самую обычную гостиную. За круглым столиком сидит золотокожая хозяйка.
Для меня приготовлено место, и я уверенно сажусь, хотя сесть вот так, как равная, напротив высшего существа
Ты богиня? спрашиваю я.
Нет. Но если тебе проще считать меня богиней, пожалуйста. Я вполне соответствую тому, что ты думаешь о богах, Карин.
Я киваю, такое объяснение меня вполне устраивает. И я меняю тему, задаю не самый тактичный вопрос, но язык и любопытство идут вперёд вбитых в голову правил этикета:
С ними удобно?
Рога выглядят красиво, но слишком массивные и, вероятно, тяжёлые.
Они съёмные, девушка легко стягивает корону и откладывает на возникшую как по волшебству подставку. Тёмные волосы с фиолетовыми прядями рассыпаются по плечам.