В келью ментора по истории Михаэль ворвался, уже раскрасневшийся и взмокший.
Господин наставник! выпалил он.
Лазурит лет пятидесяти с вытянутой, похожей на гусиную, физиономией соблюдал традицию оздоровительного послеобеденного сна, а потому на вопль кадета отреагировал звуком, с каким, вероятно, восстают из мертвых, и сел на узком ложе.
Горим?! Опять?!
«Ах, если бы!» подумал Михаэль, припомнив славный день пожара, когда загорелась сажа в кухонной трубе, а из-за дыма всех кадетов выгнали на двор, где они ночевали в палатках, отужинав куриной похлебкой с костра. Но вслух сказал:
Что вы, господин наставник, все покойно. Я лишь вспомнил о работе по геральдике, которую вы велели написать. Мне необходим допуск в Архив.
Наставник зевнул во весь рот и поскреб пегую бороду единственную пышную растительность, какой мог похвастать.
Но ведь, насколько я помню, я велел сдать ее не позже дня Вавилы-послушника, а теперь только
Вы ведь не откажете страждущему знаний?! взвыл Михаэль, ненароком обернувшись через плечо. Ему как раз померещились тяжелые шаги по каменным плитам.
Наставник важно засопел. Михаэль уж знал, за какую ниточку стоит дернуть.
Полноте, юноша, разумеется, не откажу.
Историк с хрустом поднялся с кровати и направился к крохотному столу, что подпирал собой противоположную стену кельи. Там он извлек из стопки свежий лист бумаги, не спеша оточил гусиное перо и обмакнул его в чернильницу. Михаэль переминался с ноги на ногу.
Сим письмом начал диктовать себе лазурит, вверяю отрока
Пытка длилась нестерпимо долго, но она того стоила. Через несколько минут наставник присыпал чернила песком для просушки и развернулся к Михаэлю, по-прежнему стоявшему столбом в распахнутых дверях.
На вас лица нет. И не говорите, что это от жажды знаний.
Михаэль лишь выдавил подобие улыбки. Наставник тяжко вздохнул и протянул ему пропуск.
Однажды вы выйдете за эти стены по-настоящему и тогда поймете, что Лазурит оборвал себя на полуслове. Впрочем, когда поймете, тогда и поймете. Ступайте, и да хранят вас святые наставники.
Поклонившись, Михаэль помчался к конюшням. Спустя час с небольшим он уже вдыхал благословенную бумажную пыль Архива Внутренней Церкви. Аромат цветущего древовидного шиповника просачивался через неплотно прикрытые фрамуги, придавая здешнему стылому воздуху особую прелесть и настраивая юного янтаря на мечтательный лад.
Хранитель Архива с подозрением изучил «очередную писульку», но Михаэль знал вредный старик позволит ему копаться в свитках и манускриптах сколько душе угодно, хоть всю ночь.
Так оно и вышло: едва сумерки будто затянули тесемки вокруг солнца, пряча его в свой кисет, Хранитель засобирался восвояси. Михаэль же уходить не планировал. Хранитель уже по обыкновению оставил ему на столе кольцо с трещоткой тяжелых ключей и, не прощаясь, вышел вон. Михаэль тоже не удостоил его пожеланием сна под легким крылом.
Раз уж он оказался здесь, стоило оправдать доверие наставника по истории и выполнить хоть часть работы по геральдике высокородных домов. Кроме общего задания, Михаэль надеялся прочесть как можно больше о собственной, ныне истончившейся кровной линии.
Михаэль потер переносицу. История порой раздражала его разнотолками. Вот, к примеру, достославный король Бертрам, объединивший империю и давший начало княжескому роду Клюковых, кем он был, откуда пришел? Некоторые летописцы утверждали, что нагрянул он с востока, то бишь из Церновии, а то и спустился из непроходимых Медных когтей. Допустим. Но уже другой почтенный знаток междоусобных времен настаивал, что пришел будущий король прямиком из Скаловии, что ныне входила в состав Паустаклавы. Или вот кобольды летописцы, поди, до хрипоты спорили, сколько их всего было, могли ли они говорить по-человечески и использовать мистерию. Михаэль подпер щеку кулаком, изгвазданным в чернилах. И что ему писать в своей работе? А если так же будет с каждым родом? Может, ну его, сказать, что нашел только один источник? Но тут же встряхнулся так не пойдет. Ведь иначе не видать ему придворной службы.
Выписав имена и тезисы каждого летописца, Михаэль вгляделся в герб Клюковых. На нем на редкость неказистое, ушастое и носатое существо с хвойного оттенка кожей усердно маршировало, помахивая коротким посохом. Под ногами уродца стелилось пурпурное полотно, над головой красовался княжеский венец. И как расписать: «миссию рода, исходя из символизма его герба»? Вот же нелепица
Михаэль уронил голову на сложенные руки. Может, если поспать, в голове немного прояснится и проснется он полным стройных идей?
Уснуть почти удалось. После общих комнат монастыря, тесных и переполненных, где бок о бок ютились и рабочие-служители, и младшие, и старшие геммы, кроме наставников, здесь дышалось легче легкого. Медовая дрема с привкусом пыльцы шиповника нашептывала что-то нежное, светлое, словно девичье имя Михаэль слегка улыбнулся. Он почти уже слышал его.
«Макар!»
Нет, прекрасную даму Макаром не назовут. Михаэль слегка нахмурился, пытаясь уловить сон за верткий хвост.
«Мака-а-ар!»
Гемм поднял голову. Рыжие волосы упали на глаза.